Его беспомощные ручонки полны умоляющего жеста:
-- Тише, тише... Ради бога, осторожнее!..
Он любуется ею и боится за неё, за мелодию.
И боже, с какой осторожностью несёт её через оркестр.
Так он носит, вероятно, какое-нибудь особенно лакомое лакомство или особенно хрупкую игрушку.
А душа, которая переросла его, с такой нежностью носит "райские напевы" Бетховена.
Он "алгеброй не поверил гармонии".
Не успел ещё.
Но музыкален ли он?
Если так может любить мелодию...