К вечеру у меня разлилась желчь, я исколотил психиатра, спал в горячечной рубашке, а утром проснулся потому, что плач и вой наполняли всю квартиру.
-- Детей выгнали из гимназии! -- объявила жена, бледная, как полотно -- На, читай!
"Ежедневное Ура" под заголовком "Преступник в руках правосудия" писала, что их "предположения сбылись", что вчера было произведено антропометрическое исследование "литератора" такого-то, чем и установлена "его полная идентичность с известным разбойником Чуркиным, когда-то наводившим ужас на Москву".
"Преступления продолжают раскрываться", и в заключение газета сочувственно добавляла:
"Нам более всего жаль, конечно, незаконнорожденных детей несчастного. Куда денутся теперь эти несчастные, к тому же больные, покрытые коростой, которой они могут перезаразить всех своих товарищей. Вниманию милосердных людей".
Прилагался мой адрес.
"Самая Распространённая" делала такое же воззвание к сердобольным людям, сообщая о сумасшествии "нашего приезжего коллеги".
А газета "В участок!" писала обо мне в двух рубриках под заголовками "Буйство литератора" и "Брошенные дети".
Во всех газетах возлагались надежды "на наших добрых, всегда отзывчивых, сограждан", и они не ошиблись в своих надеждах.
С 10 часов начали поступать пожертвования.