-- О, сударь, вы, как я вижу, величайший из ловеласов на свете! -- прошептала она, стараясь ускользнуть из моих рук.
-- А ты величайшая из скромниц, добродетельнейшее из существ. Знаю, знаю всё, что ты скажешь. И верю! Но неужели нельзя один раз поцеловать?
И я опустил ей в руку луидор.
-- О, сударь, мне кажется, что вы не кто иной, как сам дьявол, -- тихо сказала Розочка, подставляя щеку для поцелуя, и убежала.
Все -- и прежде всех, конечно, единственный городской извозчик, за которым для меня послали -- были несказанно удивлены, когда я на следующее утро заявил, что еду с первым же поездом.
Г. пастор был прямо ошеломлён:
-- Как? Вы хотите уехать, даже не побывав в боннской школе? Не познакомившись с нашим учителем? Вам не нравится Бонн?!
-- Нет, нет, дорогой г. пастор. Но то, что я здесь увидел! Столько впечатлений, полученных вчера! Вы рассказывали столько удивительных вещей И этот сторож, который непостижимо спит целый день, и эти собаки, преисполненные непримиримой злобы к человеческому роду, и этот негодяй, который ещё никого не убил, но, наверное, убьёт... Нет, г. пастор, не удерживайте меня. Я должен остаться один, один, чтоб разобраться во всех этих впечатлениях, в мыслях, которые родят эти впечатления. Я и так не мог заснуть всю ночь!
-- О, да! Мы с женой слышали в вашей комнате как будто вздохи.
-- Вот, вот!