-- С двух тысяч тысяча гонорара?!
-- Больше нельзя. Совет на это косится. Эти люди, привыкшие служить сытым, относятся ужасно к нам, адвокатам бедняков, адвокатам несчастных, адвокатам поистине страждущих. Мой товарищ, адвокат Б., тоже "увечный адвокат", как я, предъявил претензию на восемнадцать тысяч. Дело кончилось без суда, на трёх тысячах. Коллега Б. взял из них тысячу восемьсот рублей гонорара и тысячу двести отдал пострадавшему! Так что же? Взъелись! "Тысячу восемьсот рублей, -- говорят, -- за то, что написали на Ремингтоне в три строчки претензию? По шестьсот рублей за строку?" На шесть месяцев совет было практику запретил. Да, слава Богу, палата смилостивилась. Постановила ограничиться строгим выговором! Об этом даже в "отчёте" напечатано.
-- И много, скажите, вас таких, "увечных", в Москве?
-- Человека три-четыре, крупных-то. Есть ещё у вдов и сирот защитники! Хотя не всякий, конечно, этот подвиг на себя принимает. Согласитесь, бороться, защищать, в ответ получать неблагодарность, даже презрение. Строгие выговоры, рисковать ежеминутно запрещением практики!
О, культура!
За что ты давишь людей?
И так много паровозов на свете, а ты ещё адвокатов наплодила.
Источник: Дорошевич В. М. Собрание сочинений. Том IX. Судебные очерки. -- М.: Товарищество И. Д. Сытина, 1907, с. 1 7 1.