Какъ нарочно, безъ работы, рука стала такой бѣлой, нѣжной и красивой. Сквозь тонкую кожу просвѣчивали голубенькія жилки. Жанна припадала къ ней со слезами и цѣловала, цѣловала, цѣловала свою руку.
Голова у нея шла кругомъ, и иногда у Жанны являлась безумная мысль:
"Взять ножъ и самой отрѣзать себѣ руку. Самой! И бросить ее старикамъ!"
Въ одну изъ такихъ минутъ ее застала старуха Жако. Лицо у Жанны было такое страшное, что старуха поняла ея мысль. Затряслась и поблѣднѣла.
-- Что ты думаешь сдѣлать? Не смѣй, не смѣй и думать объ этомъ! Ты насъ разоришь!
Жанна разрыдалась.
-- Маменька, да вѣдь какъ больно-то будетъ!
Но старуха съ ласковой улыбкой обняла ее:
-- Глупенькая моя! А какъ же рожаютъ-то?
За ужиномъ старикъ Жако съ любовью глядѣлъ на расписаніе поѣздовъ, которое, какъ святыня, въ рамкѣ висѣло на стѣнѣ, и говорилъ, указывая на поѣздъ, подчеркнутый краснымъ карандашомъ: