202 Стр. 314. О визите вместе с Достоевским к гадалке Фильд Всеволод Соловьев рассказал в своих "Воспоминаниях о Ф. М. Достоевском" (см.: ИВ, 1881, No 4, стр. 849).
203 Стр. 316. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. приковала внимание русской общественности к так называемому восточному, или славянскому, вопросу. Достоевский решал "восточный вопрос" в духе развиваемых им "почвеннических" идей, рассматривая участие России в войне как начало осуществления исторической миссии русского народа, которому предстоит объединить все человечество -- и в первую очередь славянские народы -- на христианских началах любви и братства (см. "Дневник писателя" за 1876 г., июнь. -- Достоевский, 1926-1930, XI, 316-333).
204 Стр. 316. Поэма "Несчастные" не относится к числу последних стихотворений Некрасова, как пишет А. Г. Достоевская: она была опубликована в пятой книжке "Современника" за 1856 г. Возможно, что именно о поэме "Несчастные" вспоминает Достоевский, когда пишет о встрече с Некрасовым в "Дневнике писателя" за 1877 г.: "Когда я воротился из каторги, он (Некрасов) указал мне на одно свое стихотворение в книге его: "Это я об Вас тогда написал", -- сказал он мне" (Достоевский, 1926-1930, XII, 33).
205 Стр. 316. Сестра Некрасова, А. Буткевич, пишет в своем дневнике о свидании Достоевского с больным поэтом 23 марта 1877 г.: "Пришел Ф. М. Достоевский. Брата связывали с ним воспоминания юности (они были ровесники), и он любил его. "Я не могу говорить, но скажите ему, чтобы он вошел на минуту, мне приятно его видеть". Достоевский посидел у него недолго. Рассказал ему, что был удивлен сегодня, увидев в тюрьме у арестанток "Физиологию Петербурга". В тот день Достоевский был особенно бледен и усталый; я спросила его о здоровье. "Нехорошо, -- отвечал он, -- припадки падучей все усиливаются; в нынешнем месяце уже пять раз повторились; последний был пять дней тому назад, а голова все еще не свежа; не удивитесь, что я сегодня все смеюсь; это нервный смех, у меня всегда бывает после припадка" ("Н. А. Некрасов в воспоминаниях современников", М. 1971, стр. 441). Сам Достоевский упоминает о последнем свидания с Некрасовым во второй половине ноября 1877 г. в "Дневнике писателя" за 1877 г, (Достоевский, 1926-1930, XII, 346).
206 Стр. 318. Большинство петербургских газет в своих статьях по поводу смерти Некрасова писали не столько о значении поэзии Некрасова, сколько о его "практичности", "пороках", двойственности образа. В этом смысле статья Достоевского о Некрасове в "Дневнике писателя", действительно, как отмечает Анна Григорьевна, "представляла лучшую защитительную речь Некрасова как человека". Эта статья заканчивалась так: "Некрасов есть русский исторический тип, один из крупных примеров того, до каких противоречий и до каких раздвоений, в области нравственной и в области убеждений, может доходить русский человек в наше печальное, переходное время. Но этот человек остался в нашем сердце. Порывы любви этого поэта так часто были искренни, чисты и простосердечны! Стремление же его к народу столь высоко, что ставит его, как поэта, на высшее место. Что же до человека, до гражданина, то опять-таки, любовью к народу и страданием по нем он оправдал себя сам и многое искупил, если и действительно было что искупить..." (Достоевский, 1926-1930, XII, 363). Именно как "защитительную речь" восприняли выступление Достоевского о Некрасове такие ведущие сотрудники "Отечественных записок", как Михайловский и Скабичевский. О впечатлении, которое произвела на современников "речь" Достоевского о Некрасове, см. воспоминания: А. А. Плещеев, "30-летие со дня смерти Некрасова". -- "Петербургская газета", 1907, 27 декабря, No 355; Г. В. Плеханов, Литература и эстетика, т. 2, М. 1958, стр. 206-209; В. Г. Короленко, История моего современника, М. 1965, стр. 429-431.
207 Стр. 319. Тема лекций: "чтения о Богочеловечестве". По свидетельству самого Достоевского, это были "лекции, посещаемые чуть не тысячною толпою" (Письмо Достоевского к Н. П. Петерсону от 24 марта 1878 г. -- Письма, IV, 9).
208 Стр. 320. Эта лекция Вл. Соловьева, на которой присутствовали Достоевский и Толстой, состоялась 10 марта 1878 г. Толстой был также искренне огорчен тем, что Страхов ему не сообщил о присутствии на лекции Достоевского. См. об этом подробнее в XII части настоящего издания в гл. "Разговор с Толстым".
209 Стр. 323. То есть "Братьев Карамазовых".
210 Стр. 323. См. Письма, IV, 29. Достоевский ездил в Оптину пустынь с Вл. С. Соловьевым с 23 по 29 июня 1878 г. См. об этой поездке воспоминания Вл. С. Соловьева (Вл. С. Соловьев, Собр. соч., т. 3, СПб. 1912, стр. 197) и очерк Д. И. Стахеева "Группы и портреты" -- ИВ, 1907, No 1, стр. 84-88. Оптина пустынь -- старинный монастырь, основанный, по преданию, еще в XIV в. возле древнего калужского города Козельска. Этот монастырь, наряду с такими обителями, как Саровская пустынь (Тамбовской губ.), Глинская пустынь (Курской губ.), Белобережская пустынь (Орловской губ.), возродил особый тип русского монашества -- старчество (старец в православии -- руководитель совести). Старцы Оптиной пустыни неизменно привлекали к себе внимание выдающихся деятелей литературы и искусства. В Оптиной пустыни бывали: Н. В. Гоголь, Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, А. Н. Апухтин, В. А. Жуковский, Вл. С. Соловьев, П. В. и И. В. Киреевские, Н. С. Лесков, И. С. Тургенев, А. К. Толстой, А. М. Горький, Дм. Фурманов (см.: Д. П. Богданов, "Оптина пустынь и паломничество в нее русских писателей". -- ИВ, 1910, No 10). Интересно, что в библиотеке Достоевского имелись книги: "Жизнеописание Оптинского старца иеромонаха Леонида (в схиме Льва)", М. 1876, и "Историческое описание Козельской Введенской Оптиной пустыни", изд. 3-е, М. 1876. Об Оптиной пустыни Достоевскому мог рассказать подробно также Н. Н. Страхов, ездивший туда в 1877 г. вместе с Л. Н. Толстым.
211 Стр. 323. В "Примечаниях к сочинениям Ф. М. Достоевского" А. Г. Достоевская, приведя слова Зосимы из "Братьев Карамазовых": "Помяну, мать, помяну и печаль твою на молитве вспомяну и супруга твоего за здравие помяну" (Достоевский, 1956-1958, IX, 66), пишет: "Эти слова передал мне Федор Михайлович, возвратившись в 1878 году из Оптиной пустыни; там он беседовал со старцем Амвросием и рассказал ему о том, как мы горюем и плачем по недавно умершему нашему мальчику. Старец Амвросий обещал Федору Михайловичу "помянуть на молитве Алешу" и "печаль мою", а также "помянуть нас и детей наших за здравие". Федор Михайлович был глубоко тронут беседою со старцем и его обещанием за нас помолиться" (Гроссман. Семинарий, 67). Старец Амвросий послужил в известной мере прототипом старца Зосимы в "Братьях Карамазовых". Интересно сравнить главу "Тлетворный дух" в седьмой книге "Братьев Карамазовых" со словами старца Амвросия, которые Достоевский мог слышать в Оптиной пустыни, так как их часто повторял Амвросий: "Много я от людей славы при жизни принял, и потому от меня будет смрад". По Оптиной пустыни воспроизведена обстановка скита и кельи Зосимы, его окружение. О старце Амвросии, как прототипе Зосимы, см. работу Р. В. Плетнева "Сердцем мудрые (О "старцах" у Достоевского)". -- В кн.: "О Достоевском". Сборник статей под редакцией А. Л. Бема, т. II, Прага, 1933, стр. 73-92.