Воспоминания

by Достоевская Анна

* * *

Анна Григорьевна долго не могла смириться со смертью Достоевского. Друзья и родственники отправили ее с детьми в Крым, надеясь, что перемена обстановки, желанное ей самой уединение хоть немного смягчат горе. Но и там воспоминания не оставляли ее, переполняя сердце безысходностью. Она пишет 22 июля 1881 года С. В. Аверкисвой: "Внешне так хорошо и спокойно, что и пожелать трудно, оставалось бы только радоваться, если б я совсем не пропадала с тоски. Я до того горюю, что иногда прихожу в отчаяние. Вспоминаю прежние счастливые годы и не могу поверить, что они более не вернутся. Я не могу примириться с мыслью, что никогда более не увижу, не услышу его. Я так надеялась на здешнее полнейшее уединение, я была уверена, что оно принесет мне пользу. И что же: уединение не только не помогло, но еще больше дало места воспоминаниям, тяжелым и грустным, сожалению и отчаянию. Не знаю, что с собой и делать!" {Государственная публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина, ф. 6, ед. хр. 33.}

В день похорон Достоевского Анна Григорьевна дала обет посвятить "всю остальную" свою жизнь популяризации его произведений. Анна Григорьевна продолжала жить прошлым, воспоминаниями прежних лет: "Я живу не в двадцатом веке, я осталась в 70-х годах девятнадцатого. Мои люди -- это друзья Федора Михайловича, мое общество -- это круг ушедших людей, близких Достоевскому. С ними я живу. Каждый, кто работает над изучением жизни или произведений Достоевского, кажется мне родным человеком" {А. Г. Достоевская, Воспоминания, под ред. Л. П. Гроссмана, М. 1925, стр. 14.}. По словам писателя и критика Н. Слонимского, хорошо знавшего Анну Григорьевну, "свою личность она ценила, поскольку она отражает личность мужа, поскольку она была "женой Достоевского" {Н. Слонимский, Жена Достоевского. -- "Новые ведомости", Пг. 1918, 3 августа, No 127, вечерн. вып.}.

Многообразен и велик ее труд, жены писателя, после смерти Достоевского. Анна Григорьевна семь раз издает собрание его сочинений; последнее в 1906 году; ей во многом обязаны Ор. Миллер и Н. Н. Страхов, впервые подготовившие "Материалы для жизнеописания Достоевского". В 1906 году появляется уникальный, составленный Анной Григорьевной "Библиографический указатель сочинений и произведений искусств, относящихся к жизни и деятельности Ф. М. Достоевского". Все эти годы работает Анна Григорьевна над расшифровкой "Дневника" 1867 года, подготовкой к изданию отдельной книгой писем Достоевского к ней, пишет воспоминания. Помимо этих главных литературных трудов, она организует в Старой Руссе школу народных ремесел, при которой была открыта "Квартира-музей Ф. М. Достоевского", создает при Историческом музее специальную комнату Достоевского, послужившую основой музея-квартиры Достоевского в Москве.

Анна Григорьевна участвует в литературных вечерах и выставках, ведет огромную переписку с многочисленными почитателями таланта Достоевского. Среди ее корреспондентов М. Н. Ермолова, А. Ф. Кони, В. И. Немирович-Данченко, Вл. С. Соловьев, Ор. Миллер, Е. В. Тарле, К. И. Чуковский. Когда была осуществлена постановка "Братьев Карамазовых", Анна Григорьевна обратилась ко всей труппе Художественного театра со словами признательности: "Моей всегдашней мечтой было увидеть на сцене полное драматизма произведение моего дорогого мужа. К сожалению, до сих пор переделки его романов доставляли мне больше горя, чем радостей. Они не столько определяли достоинства произведений Достоевского, не столько выясняли созданные им типы, сколько искажали их. Даже исполнение переделок было, за немногим исключением, вполне заурядным. Мне всегда думалось, что задача объяснить публике Достоевского могла быть по плечу лишь Московскому Художественному театру, так много сделавшему для славы русского искусства"... {"Письмо вдовы Ф. М. Достоевского -- А. Г. Достоевской". -- "Речь", СПб. 1910, 12/25 октября, No 280.}

Многое из задуманного Анна Григорьевна так и не успела сделать: смерть прервала работу над вторым томом биографии, часть тетрадей со стенографическими записями бесед с Достоевским остались нерасшифрованными. "К сожалению, в моей постоянной работе, отданной опять же делу мужа, мне решительно не удалось дойти до этих стенограмм, -- сетовала Анна Григорьевна в разговоре с А. А. Измайловым. -- Да и расшифровать их не так легко. Как всякий опытный стенограф, я применяла свои условные сокращения. А кроме меня, их уже никто не разберет..." {А. А. Измайлов, У А. Г. Достоевской (к 35-летию со дня кончины Ф. М. Достоевского). -- "Биржевые ведомости", 1916, 28 января, No 15350.} Не была доведена до конца и работа над воспоминаниями. "Мне семьдесят два года, -- говорила она Л. П. Гроссману незадолго до смерти, -- но я еще не хочу умирать. И иногда надеюсь, что проживу, как покойница мать, до конца девятого десятка. Много еще работы впереди, далеко еще не завершены задачи и труд моей жизни" {А. Г. Достоевская, Воспоминания, под ред. Л. П. Гроссмана, М. 1925, стр. 14.}.

Летом 1917 года, находясь на юге, Анна Григорьевна заболела малярией тяжелой формы, попытка вернуться в Петроград не удалась, а здоровье ее оказалось сильно подорванным болезнью и лишениями. Страдания она переносила с необыкновенным мужеством. Врач З. С. Ковригина, вспоминая Анну Григорьевну, писала, что "в это время, в эти последние месяцы своей жизни, она вообще поражала исключительностью духовных своих качеств, возбуждая удивление и глубокий интерес к себе не отраженно, как жена Достоевского, а сама по себе: своей неутомимой энергией, тонким и широким умом и еще больше: неустанным интересом ко всему окружающему. Во все она вносила несвойственный ее возрасту пыл и горячность. Порой просто нельзя было верить, что перед тобой старуха <...>. Натура редкая в своей цельности. И любить и ненавидеть умеет до конца..." {"Достоевский". Статьи и материалы, под ред. А. С. Долинина, т. II, Л. 1924, стр. 587.}

Умерла Анна Григорьевна 9 июня 1918 года в Ялте и была похоронена на Аутском кладбище вдали от Петербурга, от родных, от могилы Достоевского. В "Завещательной тетради" она просила, чтобы ее захоронили в Александро-Невской лавре, рядом с мужем и при этом не ставили отдельного памятника, а вырезали бы просто несколько строк. По самым различным обстоятельствам ее последнюю волю смогли исполнить лишь недавно, в 1968 году, к пятидесятилетию со дня смерти Анны Григорьевны, почти исключительно благодаря энергии и настойчивости внука, Андрея Федоровича, унаследовавшего от бабушки бескорыстную преданность памяти Достоевского; Андрей Федорович неоднократно выступал в печати со статьями и очерками об Анне Григорьевне Достоевской.

Сохранилось немало теплых отзывов о ней современников: Е. А. Штакеншнейдер, М. Н. Стоюниной, Д. Философова, Н. Слонимского, М. А. Александрова, Ор. Миллера, З. С. Ковригиной и других. Поэт В. Корнилов посвятил жене Достоевского благоговейное стихотворное послание, в котором не скупится на эпитеты ("ангел", "тихая", "как пред иконой -- свеча"). Однако не следует, предаваясь соблазну, по контрасту с беспокойным, страстным, нервным характером Достоевского видеть в Анне Григорьевне олицетворение кротости, уравновешенности, здоровья: ни "ангелом", ни "горлицей", ни "свечой пред иконой" Анна Григорьевна не была. Достоевский однажды не без удивления писал Майкову: "Знаете ли, она у меня самолюбива и горда" {Ф. М. Достоевский, Письма, т. II, стр. 265.}. С мнением мужа перекликаются и свидетельства дочери: "Она отличалась всегда слишком большим, почти болезненным самолюбием; всякая мелочь ее огорчала..." Пишет Любовь Федоровна и о свойственной матери душевной ранимости и болезненности: "Она отличалась всегда слабым здоровьем, была малокровна, нервна, беспокойна..." {Л. Ф. Достоевская, Достоевский в изображении его дочери, перев. с нем. Л. Я. Круковской, под ред. и с предисл. Г. Горнфельда, М.-Пг. 1922, стр. 49-50.}

Совсем не в укор Анне Григорьевне приведены эти высказывания близких: именно земные, а не ангельские и тихие черты привлекают в ней. Гордость, самолюбие, чувство собственного достоинства делали сильнее эту в общем-то хрупкую и физически слабую женщину, обремененную многими заботами; эти же качества сообщали ей огромный внутренний такт, выдержку и, если можно так сказать, суверенность, которые так ценил в своей жене Достоевский. В письмах к друзьям он не раз обращал внимание на существующую разность характеров его и Анны Григорьевны: "...есть много различного в наших характерах" {Ф. М. Достоевский, Письма, т. II, стр. 63.}, -- писал он Ап. Майкову в 1867 году. Но эта разность характеров превратилась в то редкое единство противоположностей, которое и создало необходимую гармонию в семье Достоевских. "Действительно, мы с мужем представляли собой людей "совсем другой конструкции, другого склада, других воззрений", -- пишет Анна Григорьевна в заключение своих воспоминаний, -- но "всегда оставались собою", нимало не вторя и не подделываясь друг к другу, и не впутывались своею душою -- я -- в его психологию, он -- в мою, и таким образом... мы оба чувствовали себя свободными душой. Федор Михайлович, так много и одиноко мысливший о глубоких вопросах человеческой души, вероятно, ценил это мое невмешательство в его душевную и умственную жизнь, а потому иногда говорил мне: "Ты единственная из женщин которая поняла меня!"