37-45 я ведь и сам предчувствовал, ~ Справедливая мысль. / я этого ожидал.
Тихон, действительно, как бы сконфузился и стал поскорее объясняться, что, конечно, еще более испортило дело:
-- Для таких подвигов потребно нравственное спокойствие духа, даже и при страдании потребно высшее просветление... ныне же нравственного спокойствия нет повсеместно. Всюду идет большой спор. Не понимают друга друга, как во времена разделения вавилонского...
-- Это всё очень скучно, я это знаю, тысячу раз переговорено... -- перебил Ставрогин.
-- Ведь и цели не достигнете, -- приступил прямо Тихон: юридически вы почти неуязвимы, вот и это, во-первых, заметят вам с насмешкой. Будет недоумение. Кто поймет истинные причины исповеди? Да нарочно понять не захотят, ибо таких подвигов боятся, встречают их с беспокойством и за них ненавидят и мстят, ибо свет любит скверну свою и не хочет, чтоб ее потрясали; а посему и обратят поскорее в смешное, ибо смешным скорее всего загубить у них можно.
-- Говорите точнее, говорите всё, -- понуждал Ставрогин.
-- Вначале, конечно, выкажут ужас, но более фальшивый, чем искренний, для соблюдения приличий. Я не про чистые души говорю: те ужаснутся про себя и себя обвинят, но они незаметны будут, потому что будут молчать. Остальные же люди, светские, боязливы лишь пред тем, что прямо угрожает личным их интересам. Те именно, после первого недоумения и условного ужаса, начнут поскорее смеяться. Будет любопытство и к помешанному, ибо вас сочтут за помешанного, хотя и не совсем, но именно настолько за себя отвечающего, чтобы позволительно было усмехнуться над ним. Перенесете ли то? Не исполнится ли сердце ваше враждой такою, что за сим несомненно последует проклятие и погибнете... Вот чего боюсь!
Стр. 27.
1 я более по себе судя сказал / я более по себе судя говорило
3-4 -- В самом деле? ~ что вас / -- Да неужто же есть в душе вашей хоть что-нибудь, что и вас