Написанный в 1873 г. рассказ "Бобок" (вошедший в "Дневник писателя" за этот год) будет помещен в соответствии с общим планом Полного собрания сочинений, как и другие рассказы и повести 1876--1877 гг., появившиеся в составе "Дневника писателя", в томах, ему посвященных (XX--XXIV).

Все материалы данного тома в собрание сочинений включаются впервые.

Роман "Бесы" (созданный в 1870--1872 гг. и изданный в 1871--1872 гг.) был воспринят большею частью современников в ряду тогдашних "антинигилистических" романов, написанных с консервативно-охранительных позиций и направленных против русского освободительного движения 1860--1870-х годов. Это на долгое время определило критическое восприятие романа, который М. Горький охарактеризовал как "самую талантливую и самую злую из всех бесчисленных попыток опорочить революционное движение семидесятых годов" (см.: Горький, т. XXIV, стр. 475).

Уже в начале 1860-х годов выявилось расхождение Достоевского с русскими революционерами его эпохи. В то время как Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов и их единомышленники стремились поднять народ на революционную борьбу с самодержавием, Достоевский после возвращения из Сибири относился к революционному движению скептически. Продолжая страстно мечтать о наступлении "золотого века", который принес бы свободу и счастье не "одной" (как это было в различные эпохи дворянского и буржуазного общества и государства), но и остальным "девяти десятым" человечества, Достоевский возлагал надежды не на изменение экономического и политического строя общества, но на "перемены нравственные".

Продолжавший обостряться на протяжении 1860-х годов конфликт между Достоевским и русскими революционерами получил в "Бесах" свое наиболее прямое, резкое и открытое выражение. Использовав в романе материалы так называемого нечаевского процесса, привлекшего к себе в начале 1870-х годов широкое внимание в России и за рубежом (характеристика его дается ниже, в историко-литературном комментарии к роману), писатель истолковал нечаевщину как тревожный симптом общественного разложения, чреватый опасностями не только для русского освободительного движения, но и для всего настоящего и будущего страны. Роман явился, по замыслу автора, одновременно памфлетом против нечаевщины (которую Достоевский в соответствии со своей "почвеннической" философско-исторической концепцией считал своеобразным сгустком отрицательных тенденций, потенциально присущих, с его точки зрения, в более скрытом, менее отчетливом виде как либерально-западническому, так и революционно-демократическому и социалистическому движению его эпохи) и трагическим изображением "дисгармонии" и "хаоса", свойственных всему бытию оторванной от народа дворянско-крепостнической России, ее имущих и образованных классов.

Достоевский сам указывал, комментируя впоследствии свой роман и отвечая его критикам, что он не считал своей задачей изображение реальной нечаевщины и что "Бесы" следует рассматривать как роман-предостережение, а не как историческую хронику. Опираясь на материалы нечаевского дела и перенося на страницы своего произведения отдельные его эпизоды, а также некоторые черты психологического облика его участников, романист в соответствии с эстетикой своего "фантастического" реализма по существу лишь отталкивался от нечаевщины как конкретно-исторического явления, создавая картину, в которой сложным образом переплетались непосредственная реальность и вымысел, психологически глубокое и ошибочное, гениальное и реакционное.

Рядовые участники нечаевского дела были во многом типичными представителями разночинной молодежи своего времени. Горячо сочувствуя народу и желая способствовать его освобождению, они в обстановке жесточайшей реакции и отсутствия в России конца 1860-х годов широкой, оформленной революционной организации стали жертвами авантюристической, заговорщицкой программы Нечаева, стремившеюся перенести в революционное движение чуждые ему иезуитские лозунги и средства борьбы. Эту свою тяжелую ошибку большинство участников нечаевского дела (в том числе сам Нечаев) искупили годами страданий в тюрьме и на каторге, позднейшей революционной деятельностью.

Достоевский истолковал нечаевское дело по-своему, в значительной мере переосмыслив реальный облик его участников. Со времен превращения русского дворянства в особое сословие, стоящее над народом, и создания в XVIII в. бюрократической, чиновничьей монархии начался, по мнению писателя, болезненный, длительный процесс отрыва образованного русского общества от народной "почвы". Отсюда -- те отрицательные тенденции, которые в различной степени характеризовали, в глазах автора "Бесов", и современную ему культуру русского дворянского, и западное буржуазное общество с его холодным рационализмом, утратой живого нравственного чувства, отрывом индивидуалистически настроенной личности от народа, и различных -- психологически несходных между собою -- представителей нечаевщины.

Поэтому, задумав дать в романе художественно-психологический анализ нечаевского дела и его истоков в прошлой культурной жизни русского общества, Достоевский на деле превратил "Бесы" в широкую картину разложения русского бюрократического государства и русского дворянства, а центральное место в романе уделил умственным блужданиям индивидуалистически настроенной дворянской и мелкобуржуазной интеллигенции, ее колебаниям между различного рода псевдореволюционными и анархическими идеями и религиозными исканиями.

Это определило позднейшую сложную судьбу романа. Воспринятый передовой критикой конца XIX в. как карикатура на современное писателю освободительное движение, он в начале XX в. оказался в центре внимания русских символистских кругов, большая часть видных представителей которых -- А. Л. Волынский, Д. С. Мережковский, В. И. Иванов, Л. Шестов и др. -- ощутили свое психологическое сродство с центральными героями "Бесов" и поэтому не случайно восприняли настроения Ставрогина, Кириллова, Шатова и других персонажей романа как близкое отражение своей жизненной философии. Позднее, в годы борьбы с фашизмом, для передовой критики и публицистики у нас и за рубежом стало очевидно сродство идеи Шигалева, Верховенского-младшего и других "бесов" Достоевского с бредовыми идеями философствующих теоретиков и политических деятелей фашистского типа. История XX в. указала и на другой важный социально-психологический аспект романа -- содержащуюся в нем уничтожающую критику различных вариантов мелкобуржуазных идей анархо-индивидуалистического толка.