-- О, для чего я омерзил себя рассказом вам! {-- О, для чего ~ рассказом вам! вписано на полях. }
-- Но удивительно, почему вы, когда носили, не чувствовали этих мук?
-- Чувствовал, но не такие, ибо я еще не истратил. Я мог завтра пойти и отдать.
-- Но если вы истратили половину, с каким же вы лицом пришли бы отдавать!
И т. д.
-- Непонятно. Мы всё для вас сделаем. Как же можно: желать лучше убить другого, чтоб ограбить и этими деньгами отдать.
-- О боже, живая жизнь, господа, живая жизнь.
Митя следов<ателю>: "Мне кажется, я имел честь, честь и удовольствие, встретить вас однажды у родственника моего Миусова".
Митя прокур<ору> и следов<ателю>: "Я понимаю, что вы меня припираете к стене, ведь вам нужно, ваша обязанность такая. Не взял бы я на себя вашу обязанность, господа (ха-ха). Не можете же вы не быть убеждены в очевидности дела, но вы исполняете обязанность, святую обязанность, а потому и травите меня, я ведь понимаю, понимаю. {Не можете ~ понимаю, вписано на полях. } Прокурор во что бы то ни стало обвиняет, { Далее было начато: защит<ник>} не взирая на убеждения сердца и ума своего, по должности, а защитник защищает во что бы то ни стало (ха-ха) и т. д.
Господа, слушаю я вас, и мне кажется... Я во сне иногда вижу, что кто-то за мной гонится в темноте, ищет меня, и я знаю, что он знает, где я спрятался, но он нарочно ищет, чтоб мучить меня, -- вот что вы делаете".