-- Я должен к брату. {-- Вы были ~ к брату, вписано на полях. }
-- Но нет, нет, это всё не главное, постойте; что,, бишь, самое-то главное. Как мне теперь поступить?
Икс или Хохлакова.
-- У Лизы вздор, я вам доверила Лизу, она ведь взяла назад свое обещание. Милая фантазия больной девочки, игрушки, Ал<ексей> Федорович.
Иван и Катя.
-- Одни уходят в каторгу, другие женятся. И всё это быстро, быстро, быстро, и всё меняется, и ничего не вменяется. А тут вдруг старость, и все старики и смотрят в гроб. И все прощают друг другу. В этом жизнь. Это очень хорошо, Алексей Федорович (вздохнула).
Но об Ива<не> Фе<доровиче> и об Кате потом. { Далее было начато: Тут не <только>} У меня тут свои ужасные наблюдения. Тут не только роман, тут сто романов. Катерина Ив<ановна> пойдет за тем в каторгу, не любя его и любя Ив<анна> Фе<доровича>, {не любя ~ Ив<ана> Фе<доровича> вписано вместо начатого: а думаю <?>} а Иван Фе<дорови>ч поедет за ней и будет жить в соседнем городе и мучиться тоской... Тут десять поэм, Ал<ексей> Ф<едорови>ч. Но это всё потом, потом. Lise, Lise. Я не знаю, что такое с Lise. Представьте, она прибила служанку. <148>
Митя: "Берегись просить прощения у женщины. Сохрани и избави. Вот они, эти ангелы, без <них?> жить-то нельзя. Тут не один Смердяков... Я не хочу <обрыв листа> и я не хочу говорить. Оба что-то <обрыв листа>".
Митя простился и поцеловал А<лешу>.
-- Люби Ивана. Алеша: "Меня удивляет".