Стар<ший>, Дмитрий, -- 27 { Было: 26} -- да 23, а Алексею всего только двадцатый. Был он вовсе не фанатик. Он и явился год назад, но как-то дико -- с странной целью, которую вовсе и не скрывал. Отец тогда приехал из Одессы. Но явился он не к отцу, не кончив курса. Явился он не потому, что там не у кого жить, -- его любили. Явился найти могилу матери. У отца.
Ст<арец?> -- все дви<жения?> болезненны.
Ноги болезненные. Красные щеки.
Я должен сказать, что, предавшись раз, он уверовал вполне, несмотря на то что ум его был сильно развит.
Предаваться личности -- дело второстепенное, первостепенное -- Старец. Алексей не так, как Иван, деньги -- сердце цело, а остальное всё только временно отвело Ал<ешу>.
Об этом Алексее, моем герое, всего труднее сказать что-нибудь рассказом. Предисловие, прежде чем вывести его на сцену. Но, повторяю, без этого мне нельзя ничего начать, но я ограничусь лишь главными пунктами.
Его тоже ничего не поразил отец, но от оргий он уходил молча.
Сначала упрекал. Отец целовать начал.
Ведь он какой был враль. Так и болтал всякий вздор, ну, и насчет женского пола. Как один поп хотел...
Он уверовал как реалист. Такой коли раз уверует, то уверует совсем, бесповоротно.