-- Ты не хотел, ты хотел свободного признания. Сделаю вас свободными, -- говорил ты.
-- Идея об 40 000 отцовских денег есть только грязь карамазовская.
-- И если принять на этих условиях жизнь -- то стоит она этого или нет?
-- Нет, не стоит, -- всё с тою же остановившеюся полуулыбкой ответил Алеша.
Смердяков: "Им бы тысяч 40 аль 50 досталось".
-- О да, отдал сына своего, послал сам на пропятие, -- смутил. О, это страшной силы аргумент, вековечный аргумент.
-- Для чего ты пришел смущать наше дело? Я тебя сожгу.
Инкв<изитор>: "Из любви к человечеству говорю тебе, -- тебе, возлюбившему его более самого себя. { Далее было начато: Понять} Ты один можешь понять меня, потому и открываю тебе тайну нашу. А завтра чем свет я тебя сожгу".
-- Чем глупее, тем ближе к цели. Глупость всегда коротка, а чем короче, тем ближе. Я пожертвовал собственным достоинством.
-- Но я не принимаю, потому что, как ни велика эта идея, она не стоит этого страдания. Будут петь ангелы. Если мать обнимется с мучителем сына, простит от ума, { Вместо: простит от ума -- было начато: то это, конечно} то значит тут произошло что-то до того высшее, что, конечно, стоит всех несчастий да я-то не хочу.