Алеша перешел мостик и пошел в горку мимо забора прямо к опальному мальчику.
— Смотрите, — кричали ему вслед предупредительно, — он вас не побоится, он вдруг пырнет, исподтишка… как Красоткина.
Мальчик ждал его, не двигаясь с места. Подойдя совсем, Алеша увидел пред собою ребенка не более девяти лет от роду, из слабых и малорослых, с бледненьким худеньким продолговатым личиком, с большими темными и злобно смотревшими на него глазами. Одет он был в довольно ветхий старенький пальтишко, из которого уродливо вырос. Голые руки торчали из рукавов. На правом коленке панталон была большая заплатка, а на правом сапоге, на носке, где большой палец, большая дырка, видно, что сильно замазанная чернилами. В оба отдувшиеся кармашка его пальто были набраны камни. Алеша остановился пред ним в двух шагах, вопросительно смотря на него. Мальчик, догадавшись тотчас по глазам Алеши, что тот его бить не хочет, тоже спустил куражу и сам даже заговорил.
— Я один, а их шесть… Я их всех перебью один, — сказал он вдруг, сверкнув глазами.
— Вас один камень, должно быть, очень больно ударил, — заметил Алеша.
— А я Смурову в голову попал! — вскрикнул мальчик.
— Они мне там сказали, что вы меня знаете и за что-то в меня камнем бросили? — спросил Алеша.
Мальчик мрачно посмотрел на него.
— Я вас не знаю. Разве вы меня знаете? — допрашивал Алеша.
— Не приставайте! — вдруг раздражительно вскрикнул мальчик, сам, однако ж, не двигаясь с места, как бы все чего-то выжидая и опять злобно засверкав глазенками.