— Говори все, гадина! Говори все!
Смердяков нисколько не испугался. Он только с безумною ненавистью приковался к нему глазами.
— Ан вот вы-то и убили, коль так, — яростно прошептал он ему.
Иван опустился на стул, как бы что рассудив. Он злобно усмехнулся.
— Это ты все про тогдашнее? Про то, что и в прошлый раз?
— Да и в прошлый раз стояли предо мной и все понимали, понимаете и теперь.
— Понимаю только, что ты сумасшедший.
— Не надоест же человеку! С глазу на глаз сидим, чего бы, кажется, друг-то друга морочить, комедь играть? Али все еще свалить на одного меня хотите, мне же в глаза? Вы убили, вы главный убивец и есть, а я только вашим приспешником был, слугой Личардой верным, и по слову вашему дело это и совершил.
— Совершил? Да разве ты убил? — похолодел Иван.
Что-то как бы сотряслось в его мозгу, и весь он задрожал мелкою холодною дрожью. Тут уж Смердяков сам удивленно посмотрел на него: вероятно, его, наконец, поразил своею искренностью испуг Ивана.