— Ну, Емельян Ильич.
— И задрались мужики, Астафий Иваныч. А городовой подошел, поднял ассигнацию и отдал барину, а мужиков обоих в будку грозил посадить.
— Ну, так что ж? что же тут такого назидательного есть, Емельянушка?
— Да я ничего-с. Народ смеялся, Астафий Иваныч.
— Э-эх, Емельянушка! что народ! Продал ты за медный алтын свою душеньку. А знаешь ли что, Емельян Ильич, я скажу-то тебе?
— Чего-с, Астафий Иваныч?
— Возьми-ка работу какую-нибудь, право, возьми. В сотый говорю, возьми, пожалей себя!
— Что же мне взять такое, Астафий Иваныч? я уж и не знаю, что я такое возьму; и меня-то никто не возьмет, Астафий Иваныч.
— За то ж тебя и из службы изгнали, Емеля, пьющий ты человек!
— А то вот Власа-буфетчика в контору позвали сегодня, Астафий Иваныч.