— Милостивый государь! знайте, что мы здесь на одной доске. Прошу вас, не хватайте меня за лицо!
— Милостивый государь! я ничего не разберу. Извините меня, но нет места.
— Зачем же вы такой толстый?
— Боже! я никогда не был в таком унизительном положении!
— Да, ниже лежать нельзя.
— Милостивый государь, милостивый государь! я не знаю, кто вы такой, я не понимаю, как это случилось; но я здесь по ошибке; я не то, что вы думаете…
— Я бы ровно ничего не думал об вас, если б вы не толкались. Да молчите же!
— Милостивый государь! если вы не подвинетесь, со мной будет удар. Вы будете отвечать за смерть мою. Уверяю вас… я почтенный человек, я отец семейства. Не могу же я быть в таком положении!..
— Сами же вы сунулись в такое положение. Ну, подвигайтесь же! вот вам место; больше нельзя!
— Благородный молодой человек! милостивый государь! я вижу, что я в вас ошибался, — сказал Иван Андреевич, в восторге благодарности за уступленное место и расправляя затекшие члены, — я понимаю стесненное положение ваше, но что же делать? вижу, что вы дурно обо мне думаете. Позвольте мне поднять в вашем мнении мою репутацию, позвольте мне сказать, кто я такой, я пришел сюда против себя, уверяю вас; я не за тем, за чем вы думаете… Я в ужаснейшем страхе.