Восточный вопрос переменил центр тяжести, он не в Париже, не в entente cordiale {сердечный союз (франц.). } и даже не в Англии. Семя его перелетело вихрем обстоятельств на берлинскую ниву, и что же в том, что он глубоко еще закопан в земле: природа возьмет свое, и зерно даст росток.
В<осточный> вопрос теперь в Берлине, да и всё теперь таится и гнездится в Берлине. Приписывают же "Москов<ские> ведомости" даже и установление республики Бисмарку. {В<осточный> вопрос ~ Бисмарку, вписано на полях. }
Удайся республике установиться и дать благосостояние, и вот на пее и закричат тогда французы: зачем же, дескать, сильная республика не хочет возобновить наши потери. И вот опять { Далее было начато: всяко<е>} правительство принуждено будет объявить войну, чтоб утвердиться, именно чтоб показаться твердым и доказать, как оно твердо и сильно. Всё это произойдет по логике вещей. А коммунизм -- и чтоб отвлечь общество от страху и грустных мыслей?
Эта боязнь Германии возмездия от Франции есть пока гарантия нашего мира (то есть нашего с Германией).
Мне говорили, что Кириллов не ясен. Я бы вам рассказал про Малькова. Недоконченные типы. Текущая жизнь, слово Гончарова. Придавленные камнем из "Бесов" и т. д.
Искреннее.
Маршал Себастьян. Теория превосходная, то есть что французу ни в каком случае не надо желать быть англичанином, а каждому надо быть в своем виде. К Потугину.
Война и будущие идеи Европы. Коммунизм. Падение Бисмарка. Папа. Россия -- оплот -- всё фантазия. Правда ли, что у нас ружей мало? Правда ли, что еще только <?> в Черном море в 3, в 4 миллиона? { Далее на стр. 129 -- 130 замыслы романов "Отцы и дети" и "Мечтатель" (наст. изд., т. XVII, стр. 6 -- 8 ). } <128>
Реальность и истинность требований коммунизма и социализма и неизбежность европейского потрясения. Но тут наука -- вне Христа и с полной верой. Должны быть открыты такие точные уже научные отношения между людей и новый нравственный порядок (нет любви, есть один эгоизм, то есть борьба за существование) -- науке верят твердо. Массы рвутся раньше науки и ограбят. Новое построение возьмет века. Века страшной смуты. { Далее было начато: Деспотизм за кусок. Всё св<едется>} А ну как всё сведется лишь на деспотизм за кусок. Слишком много отдать духа за хлеб.
Если любить друг друга, то ведь сейчас достигнешь. Чтоб любить друг друга, нужно бороться с собой, -- говорит церковь. Атеисты кричат: измена природе. Бремена тяжкие, тогда как это лишь наслаждение. А затем римская церковь прибавила: не рассуждать, слушаться, и будет муравейник. Науку приняли за бунт.