"Le ventre de Paris", стран. 30 о капусте и моркови (натянутый восторг). (Это не искусство; бросается и не знает уж, что сказать.)
Стран. 34. Florent человек, бежавший из Кайены, и будто бы до того запутался в пяти улицах между привезенными в телегах легюмами, что не нашел дороги и прохода. Все это вздор, все это картины преувеличенные. (Вот, дескать, как я описываю капусту!) -- Глупости!
Живописец Клод. Это не человек. Этот вечный восторг смешон. Это восторженные фигуры Кукольника в его { Далее было начато: художе<ственных?>} драмах, как Доминикино, цаца, ляля. Только те говорили о Рафаэле, а эти о капусте.
Florent умирает с голоду и с гордостью отвергнул помощь честной женщины. Zola считает это подвигом, но в этом сердце нет братства, какой же он республиканец. Возьми от нее помощь и воздай другим от избытка благодарного сердца -- вот и будет рай на земле.
Главное: всё это неверно, всё это преувеличено, а потому далеко не réalité, {реальность (франц.). } a потому не следовало бы { К словам: не следовало бы -- незачеркнутый вариант: нельзя.} плевать на Жорж Занд.
Вывеска. Он будет описывать каждый гвоздик каблука и через четверть часа, как солнце взойдет, он будет опять описывать этот гвоздик при другом освещении. Это не искусство. Скажи мне одно слово (Пушкин), но самое нужное слово. А то кидается во все стороны и тащит десять тысяч слов, и { Было: но} всё не может высказать, и это с самым полным самодовольствием. Но пощади же и меня.
Увертюра "Тангейзера".
Это, дескать, любовь к природе. Нет, это любовь к своей собственной болтовне и уверенность в своих писательских совершенствах.
А все набывает день, то есть прибывает.
Если не сияющий, то маслено-радостный взгляд (у Майковых).