Воевали две равносильные державы, и не пришел бы помогать Гарибальди. Но кончился Наполеон, и настала республика, и Гарибальди пришел помогать молодой республике и республиканцам.
Спросим себя, что вышло из всех тех зрелостей и стали ли мы зрелее? Конечно стали. Если б мы не встречали Палацкого и кандиотов, то играли бы в карты. Позвольте же нам порадоваться, что мы не играем в карты. Вы хотите, чтоб все застыло в величествии, чихнуть не позволяете, живая жизнь. Почему же не зрелее? Ведь вот читали же "Вестник Европы". И чем же дурно, что <93> мы, может быть, несколько преждевременно порадовались своей зрелости? Да это со всеми народами, во всех народах, это живая жизнь.
Франция не то сделала для Италии. Заметьте себе, что тут ничего не сделала Франция и Наполеон, что Франция очень-таки не сочувственно смотрела потом на подвиги Гарибальди и сказала "jamais". {никогда (франц.). } Франция очень покойна была в то время. Разве стала считать себя более зрелой, чей прежде? Это смешно. Общество было недовольно Наполеоном, эпоха смешанная, а в первую революцию Франция, основанная во Франции, гордилась собой и действительно считала себя зрелее. А уж при Наполеоне-то I как гордились собою все 2/3 или даже 3/4 его царствования, до тех пор, пока буржуазное восхищение поддалось наконец разочарованию, а вместе с тем и проснулись подавленные революционные силы.
Просто педант, жалкий учитель, аттестат зрелости. Да тут совсем другое. { Далее было начато: Кто не} Вам кажется, умирать легче (вот "Вестник Европы" издавать, конечно, более ваше дело). Пусть легче, но ведь кто не может более легкого, тот не сделает и более тяжелого. Если мы считаем жертву за славян долгом нашим, то в результате воспитываем в себе хотя чувство долга. Вы же прямо приглашаете перейти к мелочной работе внутреннего совершенствования. Но где вы найдете чувство долга к тому, если не воспитаете долг прежде. Одно без другого не выйдет. Совершенствование человека, как и нации, есть цельная органическая работа. Вы говорите, что вы не осуждаете пожертвований, но вы хотите, чтоб мы, жертвуя, не чувствовали никакого удовольствия. Да у вас никакой жизни не выйдет. Глупый, тупой учитель. Пустышка. Вы, пожалуй, скажете, что боитесь, чтоб мы, удовлетворясь подвигами, не сложили рук на дальнейшее. Но какой <94> же дурак это сделает и что за глупая мысль. Но именно тут-то и родится, { Вместо: родится -- было начато: коп<ится>} усилится и уничтожится чувство долга к дальнейшему. Иначе оно и не приходит, как постепенною жизнью. Вам бы хотелось, чтоб мы не радовались на себя, не чувствовали бы упоения? Но тогда не было бы совсем и жертв. И сидели бы на месте и играли в карты, как играли всё нынешнее столетие { К словам: все нынешнее столетие -- незачеркнутый вариант: двести лет сряду} перед этим. Жизнь иначе не делается, как так. Опасения же ваши за аттестат зрелости столь наивны, что странно представить, как могло быть истрачено столько бумаги и чернил на такие пустяки. Пропись.
-- Культурные и мистические верованья.
-- Я вам ни одного мистического верованья еще не дал. Вы считаете человеколюбие выше.
Это потому, что вы в зуб не знаете вопроса. Я православие определяю не мистическими веров<аниями>, а человеколюбием и этому радуюсь, там блудница и тайна, а у нас нет ее. Этот воз нравоучений. Либерально-пресмыкающиеся. {Этот ~ Либерально-пресмыкающиеся, вписано на полях. }
Остроумие
Сколько глупости у нас, выгнать турок из Европы.
Константинополь наш.