Если б они были не настолько развиты, чтоб драться за свободу.
А оказались бы до того забиты, что уже и не мечтали бы о свободе, а просто выли бы над своими ребятишками, у которых мучители отрезывали по одному пальчику каждые пять минут, чтоб продолжить их мучение в глазах отцов (так же было), то на вас вдруг нападет холодность: нет, они не возвысились до понятия о свободе, сего единственного блага людей, а посему я и удержу мои пять руб<лей> в моем портмоне. Ваше-то понимание ведь тоже христианское, а? Как вы думаете? А потому нечего вам стоять фертом перед народной формулой на православное дело.
Удаляться на печь
Никогда не удостоят вникать в реальную правду вещей, а удаляются в свои теоретические определения, сделанные когда-то на веселой сходке (Герцен, Одоевский), а между тем оказавших <ся> в иных случаях страшной близорукостью и несправедливостью. Неопытность видения дел -- вот что у нас есть. Вы хотите, чтоб не так уж слишком, чтоб поменьше.
Именно теперь, именно в эту минуту английские и немецкие органы печати советуют нашему правительству приняться за укрощение поднявшегося русского духа. Но это уже конечно другое, вы самому обществу советуете, чтобы оно поукротилось. <108>
"Новое время", четверг, 23 сент<ября>, No 205. Прокламация софтов в Константинополе из газеты "Temps".
Вы сердитесь на рубрику, положим, это ваше дело, -- но почему разбирать, та, дескать, причина, по которой жертвов<али>, благородна, а та нет.
Народ просто жертвует.
Находить вероисповедную нетерпимость в русском человеке -- грешно, просто грешно.
Мало ли не сыпалось обвинений на голову русского человека. Это стыдно.