Без сомнения, вздору наговорят. Как же его не ограничить?
Начинают сами страданиями, трудом. {Напивают ~ трудами, вписано. }
Это без сомнения. Но с другой стороны, Колумб, Галилей везде бы казались безумными. Без сомнения, и у нас. До Колумба далеко. (А почему же?) Но не худо бы веровать в русский ум. Из-за границы принято, что всё умнее. Если б изобрел русский систему воспитания, господи, да его бы съели.
Но у нас старый либерал избалован.
Нет, я хочу тему обозначить <?> {Если б изобрел ~ обозначить <?> вписано между строк и на полях. }
Но, вероятно, виноваты мы сами. Сами мы веруем мало в русский ум. Мы только веруем в свой ум, каждый лично. Тут разъединеньем сахмолюбия. Но в русский -- о, тут все согласились -- верить нельзя. { Рядом с теистом: Вот таких людей у нас нет ~ верить нельзя! -- помета: Короче. Все рассуждения короче. Вздор. Это всё неправильно.}
И тем самым свидетельствуем о необходимости опеки. {И тем самым ~ опеки, вписано. }
Это прилично швейцарцу, немцу -- ну, так и выписать его, а я генерал. Конечно, нельзя же, но чтобы дух-то этот пролился. Убедились бы, что мы не представляем, и что в самом деле заниматься делами -- вовсе не стыдно даже генералу. Тогда не надо бы выписывать швейцарца. {Конечно, нельзя же ~ швейцарца, вписано на полях. }
А дела-то сколько? Русские особенности изучить. Поверить ему. Не считать ничтожными, но ровнями. {А дела-то ~ ровнями, вписано на полях. }
(Он генерал, а его назовут brave homme {добрый малый (франц.). }.) Швейц<арец> brave homme, конечно, его можно иметь в виду. { Он генерал ~ в виду, вписано на полях. }