Возобновляя с 1 января 1876 г. издание "Дневника", Достоевский принципиально изменяет его структуру по сравнению с "Дневником" 1873 г. "Дневник" 1873 г. печатался в "Гражданине", и Достоевский как автор "Дневника" должен был, вольно или невольно, считаться с уже сложившимся типом этого еженедельника. Поэтому "Дневник" 1873 г. состоял внешне из ряда отдельных статей и фельетонов, каждый из которых мог иметь лишь ограниченный объем и был посвящен одной, строго определенной теме. Теперь же Достоевский не только сам берет на себя издание "Дневника", но и превращает его в особый, самостоятельный, выходящий периодически журнал, от начала до конца являющийся его единоличным органом. Каждая книжка "Дневника", написанная одним лицом, по содержанию приобретает своего рода "энциклопедический" характер; писатель получает в ней возможность и свободной, удобной для него форме затронуть не одну, а множество тем, выступить перед читателем в нескольких различных жанрах. Он свободно беседует с читателем на злобу дня, обсуждает текущие дела, факты русской и западноевропейской общественной жизни, газетные сообщения, судебную хронику, делится событиями своей личной жизни -- прошлой и настоящей. Причем все эти пестрые события и факты не просто сосуществуют на страницах "Дневника" -- автор стремится раскрыть читателю их внутренние пересечения, показать тот связующий их общий смысл, который при более пристальном анализе обнаруживается во внешне удаленных друг от друга фактах и событиях, относящихся к разным сферам жизни и на поверхности между собой не связанных. Новая структура "Дневника" позволяет Достоевскому значительно более полно, чем это было для него возможно в 1873 г., приблизиться к тому замыслу журнала, носящего внешне форму "записной книги" и основанного на углубленной разработке материала текущей периодики, который возник у него еще в начале 1860-х гг. (см. об этом: наст. изд., т. XXI, стр. 371--372).

По словам А. Г. Достоевской, "...издавать "Дневник писателя", в виде ежемесячного журнала, было затруднительно. На издание журнала и на содержание семьи (не говоря уже об уплате долгов) потребовались средства довольно значительные, а для нас составляло загадку -- велик ли будет успех журнала, так как он представлял собою нечто небывалое доселе в русской литературе и по форме й по содержанию" (Достоевская, А. Г., Воспоминания, стр. 244).

Зерно замысла нового "Дневника писателя" 1876 г. и его отличие от "Дневника" 1873 г. Достоевский очень точно охарактеризовал в объявлении об его издании, появившемся в конце 1875 г. в петербургских газетах и перепечатанном в конце январского выпуска "Дневника": "Это будет дневник в буквальном смысле слова, отчет о действительно выжитых в каждый месяц впечатлениях, отчет о виденном, слышанном и прочитанном. Сюда, конечно, могут войти рассказы и повести, но преимущественно о событиях действительных. Каждый выпуск будет выходить в последнее число каждого месяца ..." (стр. 136).

Журнал, написанный и издаваемый одним лицом, не был в XIX в. новостью ни на Западе, ни в России. Таковы были, в частности, многие сатирические журналы XVIII в.: журналы Аддисона в Англии, Готшеда в Германии, Н. И. Новикова и И. А. Крылова в России. Но перечисленные (и другие) образцы сатирических журналов эпохи Просвещения не имеют каких-либо точек соприкосновения с жанром "Дневника писателя", замысел которого сложился в другую эпоху и имел иные психологические, идеологические и литературные истоки. "Моножурналы" просветителей имели, как правило, один и тот же устойчивый, морально-дидактический, сатирический характер, хотя внешне они складывались из ряда не связанных друг с другом сатирических портретов, зарисовок и очерков обществен пых "типов". "Дневник" же Достоевского предельно разнообразен по содержанию, но зато от начала до конца сцеплен единым авторским "голосом", единым дыханием и интонацией: обращаясь к отдельным, внешне разрозненным фактам русской и западной жизни и к несходным между собою их сферам, автор стремится раскрыть их общие "концы" и "начала", обнаружить связующие их внутренние нити, общий глубинный философский смысл.

Следует отметить, что, несмотря на то что общие контуры "Дневника" довольно отчетливо вырисовывались перед автором к концу 1875 г., в своих письмах писатель позднее не раз продолжал утверждать, что жанр "Дневника" для него самого не вполне уяснился, и он лишь продолжает его нащупывать. С этим связаны и те различные определения жанра "Дневника", которые мы встречаем в письмах Достоевского. Так, 7 января 1870 г. он писал П. А. Исаеву в связи со слухами о "Диевнике": "Я никакого журнала не издаю; я хотел бы издавать сочинение и, не имея к тому средств, думаю издать по подписке" (курсив наш, -- ред.). А 4 дня спустя, 11 января, отвечая В. С. Соловьеву, намеревавшемуся пустить в публику несколько сведений о "Дневнике писателя" с целью содействовать его успеху и запрашивавшему у него соответствующую информацию, писатель отвечал: "Без сомнения "Дневник писателя" будет похож на фельетон, но с тою разницею, что фельетон за месяц естественно не может быть похож на фельетон за неделю. Тут отчет о событии не столько как о новости, сколько о том, что из него <...> останется нам более постоянного, более связанного с общей, с цельной идеей. Наконец, я вовсе не хочу связывать себя даванием отчета... Я не летописец: это, напротив, совершенный дневник в полном смысле слова, т. е. отчет о том, что наиболее меня заинтересовало лично -- тут даже каприз".

Эта автохарактеристика "Дневника" непосредственно перекликается с текстом объявления об его издании, дополняя последнее. Однако уже через три месяца, 9 апреля 1876 г., Достоевский жалуется X. Д. Алчевской, что форма "Дневника" для него самого еще не определилась, так как, приступая к изданию, он не представлял себе всех трудностей избранного им жанра открытого публике дневника, -- определение, которое таит в себе неразрешимое внутреннее противоречие: "Верите ли Вы, например, тому, что я еще не успел уяснить себе форму "Дневника", да и не знаю, налажу ли это когда-нибудь, так что "Дневник" хоть и два года, например, будет продолжаться, а всё будет вещью неудавшеюся".

О трудностях работы над "Дневником" автор тогда же сообщал: "... у меня 10--15 тем, когда сажусь писать (не меньше). Но темы, которые я излюбил больше, я поневоле откладываю: места займут много, жару много возьмут <...>, номеру повредят, будет неразнообразно, мало статей, и вот пишешь не то, что хотел".

Достоевский рассматривал работу над "Дневником" не только как осуществление дорогого ему, давно возникшего замысла, но и как своеобразную творческую лабораторию, необходимую для подготовки к писанию обдумывавшегося им романа (т. е. "Братьев Карамазовых"; план его в 1876 г. еще не определился и рисовался автору лишь в более или менее общих очертаниях -- см. об этом т. XV, стр. 400--401). В названном письме от 9 апреля 1876 г. романист писал по этому поводу Алчевской: "Вы сообщаете мне мысль о том, что я в "Дневнике" "разменяюсь на мелочи". Я это уже слышал и здесь. Но вот что я, между прочим, Вам скажу: я вывел неотразимое заключение, что писатель -- художественный, кроме поэмы, должен знать до мельчайшей точности (исторической и текущей) изображаемую действительность <...> Вот почему, готовясь написать один очень большой роман, я и задумал погрузиться специально в изучение -- не действительности, собственно, я с нею и без того знаком, а подробностей текущего. Одна из самых важных задач в этом текущем дли меня, например, молодое поколение, а вместе с тем -- современная русская семья, которая, я предчувствую это, далеко не такова, как всего еще двадцать лет назад <...> вот почему я некоторое время и буду штудировать и рядом вести "Дневник писателя", чтоб не пропадало даром множество впечатлений".

2

Приступая к возобновлению "Дневника писателя", Достоевский, как мы уже знаем, хотел, чтобы за печатанием "Дневника" наблюдал М. А. Александров; к совместной работе с ним писатель успел привыкнуть за время работы в "Гражданине". Так как Александров с начала 1875 г. оставил работу у Траншеля и перешел в другую типографию -- князя В. В. Оболенского (помещавшуюся в Петербурге, на Николаевской ул.; ныне ул. Марата, д. 8), то печатание "Дневника" было перенесено сюда. Сохранился подробный рассказ Александрова о первом посещении Достоевским типографии Оболенского и о его переговорах с владельцем типографии -- "дилетантом-любителем печатного дела", а затем с Александровым об организации и условиях печатания "Дневника" (Достоевский в воспоминаниях, т. II, стр. 234--235). При этом Достоевский "сказал, что образцом формата и вообще внешнего вида своего "Дневника" он избрал издание Гербеля ("Европейские классики в переводе русских писателей"), но более крупным шрифтом и с большими промежутками между строк <...> Хозяйственную часть издания, то есть все расчеты с типографией), с бумажного фабрикою, с переплетчиками, книгопродавцами и газетчиками, а также упаковку и рассылку издания по почте с самого начала "Дневника писателя" приняла на себя супруга Федора Михайловича Анна Григорьевна" (там же, стр. 235--238).