А впрочем, чуть ли там не хуже. Вместе пук фактов. {Вместе пук фактов, вписано. } У нас растрата сил незрелая и ни с чем не сообразная. Там всё обособилось зрело и, кажется, уже не сойдутся. В пук-то и совсем не соберутся. Это ясно. Конец. Есть там одна мысль, но о мысли этой потом.
Это только почин <?> Ведь, может быть, и соберутся в пук.
Уже выросла изо всех скорбей, изо всего текущего, уже не от мира сего, а всё же спросил<а>: "Ты куда?" Да ей и не надо было, а человека увидала, что заговорил с нею, тоже ведь общение с людьми.
Мне пригрезилось после этого рассказа, как она придет.
Чего плакалась <?> и престо, и хорошо, великолепно <?> вели<ко>лепно <?>
Дать бедность надо, ну и т<ак> далее. { Далее было: О, у нас тоже вяжется, но сам-то он не хочет вязаться -- самонадеянность, самонадеятели <?> И что за беспокойство,}
Католичество -- страшная окаменелость, и как раз в наш век ему надо было окаменеть. Эта страшная вера была главною гибелью всей Европы, 3-е дьяволово искушение. Энциклопедисты. Наука. Но наука пока теория. {Но наука пока теория, вписано. } Теперь вновь гонение на католичество. До сих пор оно блудодействовало с царем, теперь с демосом. Рахмон <?> Болье <?> { Далее было: Литератор не знает предела и знать не хочет. Вступает публицистом -- и знать не хочет ни истории, ни предыдущего и прямо хочет сделать 10-й шаг вместо первого. Вступает и в отделе критики -- "критиком" и уже знать не хочет замечать ничего и никого. Погибает наконец от усилий угодить, деятель не он. И вдруг из ненависти делает <ся> религиозным, но не христианин и не протестант, уединяется и выдумывает своего Христа.} Россия будет ли готова? Наш поворот в Европу отвел нам глаза. Так что, может быть, не воротимся, но Европа застучится. Спасите себя и нас. {Россия будет ли готова? ~ себя и нас. вписано. }
Стучится об Россию. Читали ль вы въезд дона Карлоса? Вот еще окаменелая фигура. {Стучится ~ фигура, вписано. }
ДОН КАРЛОС.
Какая действительность! Никакая фантазия не сравнится с действительностью. Себастьяни.