В самом деле: почему добродетель так страшна?
Заменить бы ее какими-нибудь аксиомами экономическими и затем всем бы и воровать на здоровье. Но теперь все еще с добродетелью в кармане, а тогда уже без добродетельных верований. Я нахожу, что первое все-таки лучше.
И когда мы все здесь думали о цинизме, они там явили зрелище самого наивысшего чувства, такого самоотвержения, такой доблести. {И когда ~ доблести, вписано. }
И вот они там умирали за Россию. Россия показала, сколько геройства в ней, самой наивной жажды чести, славы, любви к ней, безусловной любви, тогда как биржевики и жиды их воровали и воровали, а либералы сваливали всё на свойства русского народа и духа и поддразнивали.
Они докажут, например, собою, что не от свойст<в> дух<а> русск<ого> происходит и что, быть может, они не могут не вселить уверенности, там, где { Далее было: допускает русский народ} чуть-чуть открыт доступ русскому человеку, там не может не быть хорошего.
Не побоятся авторитет<ов>.
Самоуваж<ение>.
К этим-то новым людям примкнет много живых сил, русской молодежи, потому что они будут иметь обаяние.
Немец. Явится другой человек. {К этим-то ~ человек, вписано. }
Они же обнаруживались и до войны в последнее время, но мы их не замечали и вдруг --