21 не хотят ли де они писать на них / а. не пишут ли они б. не хотят-де они писать
23 многие современные / а. теперь нынешние б. современные
24 Фразы: Но к делу. -- нет.
24 Вы утверждаете / Теперь, собственно, об том
25 После: Держиморды. -- Мне хочется тут уклониться [в сторону] на минутку в область чисто литературную. О, я знаю, что ответ мой на вашу критику выйдет [вовсе не] страшно велик, но что делать: я ведь уже предуведомил, что не для вас одних пишу, а для многих других, [и уж] { Выше вписано: и [уже] дело к<оторое>} а взялся за перо, то нужно довести до конца. Видите что: в художественной литературе бывают типы и бывают реальные лица, то есть трезвая и полная (по возможности) правда о человеке. Тип редко заключает в себе реальное лицо, но реальное лицо может являться и типичным вполне (Гамлет, например). Собакевич у Гоголя только Собакевич, Манилов только Манилов, реальных людей мы в них не видим, [мы] а видим лишь те черты этих людей, которые хотел выявить художник. Хлестаков же, например, и Дмухановский уже отчасти и реальные лица, несмотря на всю свою типичность. Чичиков же бесспорно лицо, хотя опять-таки не выяснившееся в своей полной реальной правде. [Позвольте, однако, еще одно уклонение: вы сейчас увидите, к какой цели я веду.] Теперь вот что: тип почти никогда не [носит] заключает в себе полной правды, ибо никогда почти не представляет собою своей полной сути: правда в нем то, что хотел выставить в этом лице художник и на что хотел указать. [Итак это только] Поэтому тип всего только лишь половина правды, а половина правды весьма часто ложь. { На полях: Остального же человека в нем художник не показал.} О, не для умаления такого гения, как Гоголь, я это говорю! В сатире даже иначе и нельзя. Выставь он в Собакевиче и другие, чисто уже человеческие черты, придай ему всю реальную правду его, то не вышли бы типы, смягчилось и расплылось б то [на что хот<ел>], что надо было осатирить и на что Гоголь именно хотел указать как на типические дурные черты русского человека. Утверждать же, что Собакевич вполне реален, что в нем и не может быть ничего, кроме того, что указано, -- значит прямо клеветать на реальную правду. Не может быть на свете такого человека, который был бы только подлец и больше ничего. Позвольте, сделаю [сейчас] еще одно уклонение: вы сейчас увидите, к [какой цели я] чему я веду. В "Недоросле" Фонвизина, комедии, написанной задолго до Пушкина, есть г-жа Простакова. Она выведена тоже сбоку и не в полной правде. Она, например, командуя своим мужем, раз навсегда заключила о нем, что он не знает, что "широко и узко", да на заключении этом о нем и покончила. Вот правда г-жи Простаковой. Теперь возьмем, например, хоть капитаншу Миронову в "Капитанской дочке" Пушкина, тоже тип, комическое, но вполне реальное лицо, а потому и вполне уже правдивое. Она тоже держит мужа под башмаком, она управляет крепостью, участвует в военных советах и даже во время самой битвы прибегает распорядиться и посмотреть "каково идет баталия?" Если б на том Пушкин и заключил, вышло бы комическое лицо, очень похожее на г-жу Простакову. Не знаю, говорила ли капитанша Миронова своему мужу о том, что широко, что узко, -- может* быть, нет, потому что слишком уж скверно, но подобное и даже близко подходящее что-нибудь, может быть, и высказывала в бранчливую минуту. И вот Пугачев повесил ее капитана, умершего геройски, несмотря на то, что он боялся очень, а ее казаки вытаскивают в одной рубашке на крыльцо. Увидала она своего старика на виселице, всплеснула руками: "Что вы с ним сделали! Свет ты мой, удалая [ты] солдатская головушка, не тронули тебя ни пули турецкие, ни штыки прусские, а погиб ты от беглых каторжных", -- и прокричала это, уже не думая о том, что ее [сейчас] за это тотчас самое убьют: "Вместе-де жили, вместе и умирать!" Всю-то жизнь муштровала им и держала его в комическом подчинении, казалось бы, и не уважала, а вот теперь нашла же в сердце своем и всю о нем правду, нашла же, что он удалая головушка, бравый и присяжный молодец, [и всю-то] и мы уже понимаем, что и всю жизнь она носила о нем в себе это мнение, несмотря на то, что муштровала его, что, стало быть, и уважала его всю жизнь про себя благоговейно, а капитан понимал это [тоже про себя], хоть и молчал, -- стало быть, тут уже не одно только "широко да узко", а полная правда их жизни. [Выходит] Вышла, стало быть, на свет и умилительная правда их любви, их крепкого семейного союза, всё высказано, стало быть, вся правда спасена. А половина правды есть ложь, потому что при вполне высказанной правде, может быть, и г-жа Простакова с ее семейством показалась бы вам не столь уже скверными, а даже извинительными и простительными. Ибо в реальной только правде художник может выставить всю суть дела и правду его, указать наконец источник зла, заставить вас самих признать "облегчающие обстоятельства". < { Текст: Мне хочется тут уклониться ~ "облегчающие обстоятельства". -- очерчен на полях фигурной скобкой. } Далее было:[Вы же вот утверждаете, что] Алеко, утверждаете вы, убежал от Дмухановских, Положим, что это совершенная правда. Белоручка Алеко не мог [никаким] никоим образом [признать] найти вот эти самые "облегчающие" обстоятельства у Дмухановск<ого> и попредчувствовать хоть капельку в чем источник зла. И [таким образом объяснить себе Дмухановского] он высокомерно испугался [его] Дмуханов<ского> и убежал от него
26 Но хуже всего то / Но хуже белоручки Алеко это то
27 таковую брезгливость / брезгливость
30 в ином отношении и похуже / хуже их
33 такие великие и интересные люди / нормальные люди вполне
33 могли ли ужиться / могли бы, стало быть, ужиться