В том образе, который он нам оставил о себе.
Что он пел про народ, значит он считал народ чище и лучше себя. А признав это, он признал и правду народную.
Нарочно писал. Отчего же моя душа содрогается.
Если же было вечное страдание, вечное угрызение, если мы выведем это, то насколько мы ему судьи? А у нас <не закончено> Не закопали в землю.
Поэт. Гражд<анин>.
Весь вопрос, повторяю, для меня ясен, ибо иначе он не избрал бы себе такой исход.
Я не извиняю, а выясняю лицо.
Но одно характерное обстоятельство, обозначившееся во всей нашей печати. FB. В русском народном движении они подъема духа не признают, а если и признают, то как ретроградство.
Политического смысла у нас до редкости мало, при дерзости необыкновенной. Ибо всякий берется судить, ни малейшего спокойствия, а гвалт стоит<?>, точно мальчишки в школе, когда вышел учитель. Один из таковых учителей был Пушкин.
Тут не оправдание его, тут лишь выяснение фигуры его, лица его, чтоб не ошибиться, чтоб судить по возможности точно. Иначе, спеша оправдывать, чрезвычайно умалим и даже унизим значение Некрасова и как поэта.