Что и не снилось нашим мудрецам.
(В. Шекспир. Гамлет. Пер. М. Вронченко. СПб. 1828, стр. 42, д. I, явл. V).
В художественном творчестве и особенно в публицистике Достоевского нередко ироническое употребление слов: наши мудрецы, мудрецы, мудрец с теми или иными прилагательными. Все они также восходят к процитированной сентенции Гамлета. Так, в "Записках из Мертвого дома" есть фраза: "Немногому могут научить народ мудрецы наши" (наст. изд., т. IV, стр. 122); в статье "Ответ "Русскому вестнику" под "практическим мудрецом нашего времени" подразумевается Талейран (см. наст. изд., т. XIX, стр. 124); в статье "По поводу элегической заметки "Русского вестника"" "непочатым мудрецом" назван англоман Катков (см. там же, стр. 176); в статье "Рассказы Н. В. Успенского" тот же Катков фигурирует под наименованием "нашего мудреца", которому "общественные особенности Англии несравненно знакомее, чем русские" (см. там же, стр. 179); наконец, в "Дневнике писателя" за апрель 1877 г. (глава первая, § I "Война. Мы всех сильнее") "мудрецами" названы публицисты "Отечественных записок" и "Вестника Европы", помещавшие на страницах этих журналов, накануне русско-турецкой войны 1877--1878 годов, антивоенные очерки и статьи (см. наст. изд., т. XXV, стр. 393).
Стр. 32. Некоторые иностранные корреспонденты иностранных газет упрекали некоторых русских офицеров ~ любовь к родине и к тому делу, которому взялись служить. -- Подразумевается, по всей вероятности, корреспонденция "Times", перепечатанная газетой "Новое время" (1877, 2 (14) июля, as 481): "Главная опасность русских в настоящее время заключается в их чрезмерном энтузиазме и самоуверенности; это может вовлечь их в отдельные стычки, сопряженные с ненужными потерями, и, следовательно, придать мужества неприятелю. Жажда отличий -- общая слабость, и это может повести к смелым предприятиям в надежде заслужить орден каким-нибудь необыкновенным подвигом". В том же номере "Нового времени" эта точка зрения как бы опровергалась в "Дневнике корреспондента" В. Буренина: "Я ночевал в палатке саперного подпоручика Владимира Александровича Романова, того самого "героя взрыва" первого монитора, о котором я писал вам в одном из предшествовавших писем. Что это за симпатичный, что за прелестный молодой человек. Скромный, образованный, с оттенком какой-то совсем не военной деликатности в манерах и в речах. И вместе с этою почти женскою деликатностью в нем слиты твердость характера, мужество".
Стр. 33. После нынешней войны, в которую так высоко, так светло, так свято проявила себя наша русская женщина... -- Многие молодые девушки и женщины служили медсестрами в госпиталях и санитарных поездах и переносили без ропота большой труд и лишения. Их самоотверженность неоднократно отмечалась в русской прессе. Так, "Московские ведомости" (1877, 28 августа, No 214) упоминали о г-же Языковой, "имеющей обеспеченные средства" и тем не менее отдающей все свое время утомительному уходу за тяжелоранеными. Однако то, что говорит здесь о русской женщине Достоевский, перекликается в первую очередь с восторженным замечанием А. С. Суворина в фельетоне "Отрывки": "А эта чудесная, единственная в мире русская женщина: настоящая война апофеоз ее. Она поднялась на такую нравственную высоту, с которой не сбросить ее уже всем русским пошлякам" (НВр, 1877, 11 (23) сентября, No 552). Еще раньше та же газета писала о подвижническом служении русских женщин раненым и больным русским солдатам, размещенным в г. Яссы: "Но всех удивительнее сестры милосердия, особенно молодая девица г-жа Философова, имя которой да будет прославлено по достоинству в России. Эта барышня хорошего воспитания с самоотвержением взяла на себя трудную хозяйственную часть, т. е. умудряться при помощи нескольких пьяных поваров и ленивых нестроевых в маленьком кухонном бараке, стоя целый день у печки, при жаре в 40о, готовить обед на 1 1/2 и 2 тысячи человек больных в день <...> Впрочем, все 25 сестер милосердия в бараке (из покровской общины) работают удивительно и самая страшная усталость не лишает их не только терпения, но даже веселости. Положительно, ухаживание за больными -- женское дело..." (НВр, 23 августа (4 сентября), No 533, подпись: К. Скальковский; см. также: НВр, 1877, 24 августа (5 сентября), No 534, "Кавказские письма" А. Пальма). Едва ли мор не обратить внимания Достоевский и на описание ежедневного подвига "крестьянки Нижегородской губернии" под Плевной: "С 19-го числа (очевидно, с 19-го августа 1877 г.,-- Ред.) она всюду следует за полком нашим, хотя у ней тут нет ни мужа, ни брата, ни сына. Не обращая никакого внимания на опасность, она постоянно носит воду солдатам на позицию, помогает идти раненым, выходящим из боя, словом--насколько может и понимает, заботится всячески о солдатах, а как только выпадет время, что нет ей никакого дела, так становится на колени и усердно молится богу" (там же, 18 (30) сентября, No 559).
Стр. 34. Об наших военных ошибках в нынешнюю кампанию говорили и писали и в Европе, и в России. -- Вскоре после неудачного штурма Плевны 18 (30) июля 1877 г, "Московские ведомости" цитировали мнение специального корреспондента английской "Daily News" от 3 августа н. ст. 1877 г.: "Главная ошибка диспозиции заключалась в том, что Криденер и князь Шаховской (первый должен был осуществлять непосредственное руководство всей операцией, но практически командовал примерно половиной атакующих войск -- армейским корпусом; в распоряжении второго находилось до полутора дивизий,-- Ред.) на деле оперировали независимо друг от друга, так как обе атаки велись в слишком большом отдалении одна от другой и не имели между собою никакого связующего звена. Но важнейшее упущение, в коем не были виноваты командиры, было то, что атакующие силы были недостаточны <...>не должно было атаковать турок в укрепленной позиции, имея недостаточные силы" (МВед, 1877, 29 июля, No 188). Мнение австрийской газеты "Politische Correspondenz", приведенное газетой, цитировалось "Новым временем": "В стратегическом отношении положение русских было такое, какое было весьма желательно для лучших полководцев. Выдвинувшись клинообразно между армиями пашей, Османа, Сулеймана и Мехмета-Али, русские могли бы при некотором счастье разбить их по частям. Но как поступил русский генеральный штаб? Он атаковал все три неприятельские армии и, следовательно, повсюду мог противопоставить неприятелю недостаточные силы... Плевна наглядно показала всему миру некоторые слабые стороны русской военной организации..." (НВр, 1877, 1 (13) августа, No 511). Военный сотрудник берлинской "National Zeitung" обращал особое внимание на не отвечающую современным требованиям тактическую подготовку русской пехоты. Если бы русские батальоны, отмечал он, атаковали не сомкнутым, а рассыпанным строем, потери их от скорострельного турецкого оружия не были бы столь значительны (см.: там же, 3 (15) августа, No 513, анонимная статья "Прусский военный критик о битве под Плевной").
Русские обозреватели обличали бездарность и карьеризм высшего командования русских войск. Так, историк Д. И. Иловайский писал: "Что бы ни случилось после, как бы война ни окончилась, а эти тяжелые уроки уже не вычеркнешь из нашей истории. Пусть обвиняют меня в излишнем пессимизме, в излишней откровенности, а я все-таки скажу: "Пошли, господи, поболее хороших предводителей нашей доблестной армии"" (там же, 10 (22) августа, No 520). Иловайскому вторил А. С. Суворин: "Атака произведена была так самоуверенно и вместе с тем нестройно, так мало приготовлена артиллерийским огнем, так мало было общей идеи в атаке, какой-нибудь гармонии, что не будь в деле молодых энергичных офицеров, ординарцев великого князя, не принадлежащих к генеральному штабу, корпус Криденера был бы истреблен совсем. "Я не чувствовал,-- передавал мне очевидец,-- ни страха, ни чувства жалости к раненым -- все было подавлено злобою и досадою на нераспорядительность, бездарность, интриги, на то, что начальствующие старались как бы перебить друг у друга позиции, неприятеля и действовать особняком, не подавать помощи вовремя <...> прусские офицеры, свидетели этой битвы, плакали, видя, как гибнет молодецкое войско, благодаря тому, что не было резервов, не шли подкрепления... Помоги Криденер Шаховскому, будь немного больше распорядительности и битва, несмотря на громадный перевес неприятеля, благодаря храбрости войск, была бы выиграна"" (там же, 15 (27) августа, No 525).
Стр. 34. ... малокомпетентные-то, кажется, всех более у нас теперь и горячатся). -- Намек на сотрудников "Голоса" во главе с его редактором А. А. Краевским.
Стр. 35. Тотлебен вышел тремя или четырьмя годами прежде меня. -- Страдая болезнью сердца, Тотлебен "вышел" из Инженерного училища, не пройдя в нем полного курса обучения.
Стр. 35. Кауфмана я помню в офицерских классах. -- Подразумевается, по-видимому, Константин Петрович Кауфман (1818--1882), кончивший Инженерное училище одновременно с Достоевским или несколько раньше. С 1844 г. Кауфман служил на Кавказе, с 1867 г. командовал войсками Туркестанского военного округа, в 1874 г. получил чин инженер-генерала, а в 1875 г. покорил Кокандское ханство в Средней Азии.