Стр. 75. ... но строгость с начальством этих скотов была бы не лишнею. -- Об этом, в частности, писал тот самый Наблюдатель "Северного вестника", с которым (по другому поводу) Достоевский полемизировал позднее, в декабрьском выпуске своего "Дневника" (см. ниже, примеч. к стр. 93 и др.). Говоря о средствах, которые могли бы прекратить или поубавить разного рода турецкие бесчинства, он утверждал: "...ответственность, действительно, должна падать на турецких начальников. Пусть внушают своим солдатам, пусть удерживают их, как знают,-- это не наше дело. А если не внушат и не удержат,-- пусть расплачиваются сами..." (СВ, 1877, 13 (25) ноября, No 196).
Стр. 75. ... (пруссаки наверно бы сделали так, потому что они даже с французами так точно делали... -- Речь идет о франко-прусской войне 1870--1871 гг. С начала военных действий между Россией и Турцией русские и иностранные обозреватели и корреспонденты сопоставляли события русско-турецкой войны с той, которая ей предшествовала. Достоевский вспомнил о франко-прусской войне сразу же, как только Россия начала военные действия. См. об этом в апрельском выпуске "Дневника" за 1877 г. (наст. изд., т. XXV, стр. 99--100).
О необходимости "репрессалий" ввиду непрекращающихся турецких зверств писал и Наблюдатель "Северного вестника", тоже отсылая читателей к примерам из франко-прусской войны: "Всегда и повсюду употреблялись репрессалии. Немцы обливали французские деревни керосином и жгли их вместе с неуспевшими уйти жителями". И далее: "Немцы жгли Базейль и другие деревни, расстреливали вольных стрелков, потому только, что не признавали их регулярным войском; англичане в пленных индусов палили в упор из пушек, и, однако ж, мы тогда были убеждены и теперь убеждены, что немцы и англичане -- Европа, потому что этого и отрицать нельзя. Только сами мы все еще хотим выслужиться" (СВ, 1877, 13 (25) ноября No 196). В этой статье Наблюдателя, кстати сказать, продолжается разговор о снисходительности присяжных к уголовным преступникам -- тема полемики Наблюдателя и Достоевского.
Стр. 76. ... дожили до печальной с ними развязки, то поневоле поняли, что болгарская жизнь в сущности всего только одна декорация ~ принадлежит турку и берется им, когда он захочет. -- Ср.: "Только позднее некоторых наших критиков стала отчасти осенять мысль, что до обвинения следует взглянуть на те обстоятельства, среди которых живет обвиняемый народ. Действительно, довольно припомнить почти пятисотлетнее иго, совершенно бесправное существование под крайним произволом, выполняемым с каннибальской жестокостью, и всякий недеревянный человек должен почувствовать величайшее сострадание <...> Нынешняя война страшно напоминает о том, каковы были господа, повелевавшие этим народом в течение половины тысячелетия". И далее: "...остается факт, что если болгарин владеет своим достоянием, то это не больше, как счастливый случай, так как его ничто не обеспечивает от грабежа и всякого насилия" (ВЕ, 1877, No 10, стр. 886, 887).
Стр. 76. Если мы возьмем Плевно и замедлим двинуться далее... -- Плевна была взята в результате упорных боев и осады 28 ноября (10 декабря) 1877 г. После падения Плевны русская армия получила возможность перейти в решительное наступление, целью которого было освобождение не только Северной, но и Южной Болгарии. Необходимость скорейшего наступления диктовалась международной обстановкой. Угроза вмешательства Англии и других европейских стран в русско-турецкую войну на стороне Турции требовала от русской армии энергичных действий. Неожиданно для Турции и западных военных деятелей, считавших наступление невозможным ввиду зимы и тяжестей перевала через Балканский хребет, оно началось немедленно и успешно. Овладение перевалами позволило русской армии двигаться дальше по направлению к Константинополю. Все это подробным образом освещалось в русской и западной печати.
Стр. 76. ... известный своими прекрасными и обстоятельными статьями с поля битвы, из нашего лагеря, англичанин Форбес... -- Характеристика английского корреспондента (в русской транскрипции его имя передавалось по-разному: Форбес, или Форбс, или Форбз) повторяет то, что о нем писалось в русских газетах по поводу той статьи, которую имеет в виду Достоевский: "Русские, турки и болгары...", и которая была напечатана в издании: "Девятнадцатый век", 1877, ноябрь ("Nineteenth Century", 1877, no-vember). "В настоящее время,-- говорилось в передовой статье "Петербургской газеты" "Английские корреспонденты и болгары",-- они (недоброжелатели России,-- Ред.) стараются поселить рознь между славянскими племенами и уверить нас, что болгары не стоят, чтобы за них проливали кровь. Недавно на это поприще выступил, к сожалению, г-н Форбз, талантливый корреспондент газеты "Daily News". Воздавая должную справедливость русским войскам и порицая турок, он отзывается крайне неодобрительно о болгарах. Они, по его мнению, неспособны к самоуправлению, не имеют ни энергии, ни храбрости; эксплуатируют русских, совершают жестокости над турками <...> и занимаются ремеслом двойного шпиона и двойного изменника. Далее, г-н Форбз говорит, что дурное управление турок не препятствовало благосостоянию Болгарии в материальном отношении" и т. д. Факт, упоминаемый Достоевским, в этой статье передан так: турки, "по мнению г-на Форбза, поступили крайне непоследовательно, не перебив всех болгар до перехода русских через Дунай" ( ПГ, 1877, 10 ноября, No 205). В "Новом времени" слова английского корреспондента переданы так: "...отступая перед вторжением неприятеля в Болгарию, турки сделали важный военный промах, не опустошив территории, которую они оставляли открытой перед наступлением. Если бы территория эта была даже исключительно населена их единоплеменниками, то и тогда было бы обязательно по законам войны уничтожить жатвы, выжечь села до последней хижины и оставить за собой совершенную пустыню. Быть может, некоторые фанатические филантропы подняли бы вопль против такого бесчеловечного образа действия; но все здравомыслящие люди с прискорбием признали бы это за одну из суровых необходимостей войны. Русские не могли бы возражать против этого, после таких же прецедентов в собственной истории, внесенных в летописи их Барклаем, Кутузовым и Ростопчиным". И далее: "Оставить за собой вместо опустошенной территории землю, кипящую "медом и млеком", землю, переполненную друзьями завоевателя, это образец военного безумия, не имеющего примера в истории". Далее высказывалась мысль о том, что болгарам жилось при турках не так уж плохо. См. НВр, 1877, 15 (27) ноября, No 617.
Статья английского корреспондента вызвала критику Гладстона, которая тоже отразилась в русской печати. В статье корреспондента "Daily News", как об этом говорилось в "СПб. ведомостях", положение болгар "представлено блестящим, в том смысле, что они богатый народ, что у них много земли, большие стада овец и рогатого скота и что они пользуются большим материальным комфортом, нежели много людей в Англии...". На это утверждение Гладстон возражал: "М-р Форбес совсем не видел болгар в той местности, где владычествуют турки. В каком положении находится Болгария? а вот в каком: <...> свободной земли там много, потому что в каждой местности, где владычествуют турки, земли всегда бывает много свободной. Но почему? потому что они истребляют большую часть населения". Именно в заключении этой речи Гладстон и сказал те слова о России, которые ранее на память цитировал Достоевский (СПбВед, 1877, 18 (30) ноября, No 319; см. выше, стр. 68).
Стр. 77. ... это не граф Биконсфильд говорит: тот может выразить такие же разбойничьи и зверские убеждения, принужденный к тому политикой "английскими интересами"... -- О Биконсфилде и его отношении к России не переставали сообщать русские и западные газеты. "В своих речах в Айлесбери и в Гильдголле,-- писалось в русской печати,-- лорд Биконсфильд обращался с едва скрытыми угрозами к России, а по отношению к Турции употреблял язык, который мог вполне внушить правительству султана уверенность, что рано или поздно Англия придет на помощь Порте" (РМ, 1877, No 355). Русская печать внимательно следила за всеми выступлениями Биконсфилда, открытое недоброжелательство которого к России было действительно продиктовано "английскими интересами". Эти же "интересы" руководили деятельностью и других английских политиков, в том числе тех, кто (как Гладстон) выступал против враждебной по отношению к России политики Биконсфилда. "Англичане твердят о своих интересах,-- говорилось в ноябре в одной из передовых статей "СПб. ведомостей",-- которым будто бы угрожают русские победы, как будто в самом деле британские интересы должны исключительно служить нормою международной политики. Это уже болезненная мания измерять мировые события английским аршином, определять требования культуры фунтами стерлингов, смотреть на международные дела исключительно с точки зрения промышленности и торговли Англии,-- это явление в высшей степени странное, достойное психического анализа" (СПбВед, 1877, 19 ноября (1 декабря), No 320). Резкой критике политики Биконсфилда в Восточном вопросе и русско-турецкой войне (а вместе с том и его понимания "английских интересов") немало страниц отводит в своей книге "Восточный вопрос прошедшего и настоящего. Защита России" (Пер. под ред. В.Ф. Пуцыковича. СПб., 1878) Т. Синклер (преимущественно в главах: "Восточный вопрос с января 1875 г. до настоящего времени"; "Лорд Биконсфильд перед судом общественного мнения"; "Заключение и лорд Биконсфильд"). "Всем известно,-- писал в этой книге автор,-- что лорд Биконсфильд есть душа и сердце турецкой партии, в кабинете (министров,-- Ред.) <...> его участие в делах британского кабинета можно грубо определить таким знакомым текстом: "Чаша Вениамина была в пять раз более, чем у других"" (Синклер, стр. 43--44).
Стр. 77. Но тут Россия ~ тут показалось уже знамя будущего ~ гигант и сила, не признать которую невозможно ~ Именно тут инстинкт, тут предчувствие будущего... -- Слова о России как о "гиганте и силе" повторяют настойчивый для "Дневника писателя" 1876--1877 гг. мотив "колосса". В рецензии на 21-й выпуск "Новочешской библиотеки" (статья "Славянские литературные известия", подпись: П. Д. <П. П. Дубровский>) приводится характерная в данной связи выписка из сочинения известного чешского филолога и поэта Ф. В. Челаковского "Чтения о началах образованности и литературы славянских народов"; "Причина <...> по которой славянский народ в это время привлекает к себе большее внимание и приобретает важность, заключается в северном колоссе "на глиняных ногах", как недавно еще трубили его завистники и принимали за действительность то, чего искренно желали. Но в то время, когда вдруг все рушилось и распадалось, великан стоял неподвижно, и Европа еще более, чем когда-либо, обращает на него взор" (МВед, 1877, 1 августа, No 191). См. также ниже, примеч. к стр. 79.
Стр. 77. ... заговорили вдруг у нас все о скорой возможности мира... -- Толки о мире и условия мирных соглашений особенно горячо стали обсуждаться в русской печати после статьи кн. Васильчикова "По поводу слухов о посредничестве", которая начиналась словами: "В настоящую минуту, когда уже носятся смутные слухи о каких-то предложениях мира и посредничества иностранных держав, не мешало бы русскому общественному мнению высказаться насчет тех условий мира, которые нам кажутся желательными или, по крайней мере, возможными..." (СВ, 1877, 31 октября (12 ноября), No 183). См. выше, примеч. к стр. 72. "Толки о мире не умолкают..."-- так начиналась статья "Внешние известия" в "Новом времени" (1877, 25 октября (6 ноября), No 596). В ближайших же номерах "Новое время" уже обсуждало мнение автора "Северного вестника" о том, что "самым действительным вознаграждением (для России,-- Ред.) была бы уступка России -- турецкого военного флота" (НВр, 1877, 1 (13) ноября, No 603). Достоевский мельком упоминает о другой статье кн. Васильчикова в "Дневнике писателя" за 1876 г., см. наст. изд., т. XXII, стр. 102.