О различии позиций и полемике "Современника" и журналов братьев Достоевских см.: наст. изд., т. XVIII, 70--103, 232--235, 244--247 и др.; т. XIX, стр. 253, 266--267 и др. Борьба журналов не могла не сказаться на личных отношениях Достоевского и Некрасова. Ср. свидетельство А. Г. Достоевской -- ЛН, т. 86, стр. 225. Однако и тогда, и позднее отношение Достоевского к поэту не было однозначным. Вспоминая начало своего знакомства с будущим мужем, А. Г. Достоевская говорит: "Некрасова Федор Михайлович считал другом своей юности и высоко ставил его поэтический дар" (Достоевская, А. Г., Воспоминания, стр. 60). Та же неоднозначность сказалась и в отзывах Достоевского о некрасовском "Власе" (1854) и поэме "Русские женщины" (1871--1872) в "Дневнике писателя" за 1873 г. См. наст. изд., т. XXI, стр. 31--41, 73. Глубокая, непрерывавшаяся связь между Некрасовым и Достоевским заставила писателя принять предложение Некрасова печататься в "Отечественных записках", где и был опубликован "Подросток" (1875). См. об этом: Достоевская, А. Г., Воспоминания, стр. 259--261, 265 -- 266; Д, Переписка с женой, стр. 139--142, 144, 149--151, 154--156. Тот факт, что предложение Некрасова было лестным для Достоевского, подтверждает упоминание о нем в январском выпуске "Дневника писателя" за 1876 г. См. наст. изд., т. XXII, стр. 7. О Некрасове и Достоевском см., например: К. И. Чуковский. О "Каменном сердце". -- В кн.: Памятники русской культуры. 1. Неизданные произведения Н. А. Некрасова. СПб., 1918, стр. 5--22; В. А. Туниманов. Достоевский и Некрасов. -- В кн.: Достоевский и его время, стр. 33--66 (здесь см. также литературу вопроса).

Стр. 112. ... встречаясь, говорили иногда друг другу даже странные вещи ~ и как бы не хотело и не могло прерваться... -- Вероятно, сходное чувство испытывал и Некрасов. А. А. Буткевич, сестра поэта, рассказывает в своем дневнике об одной из встреч Достоевского и Некрасова в марте 1877 г.: "Пришел Ф. М. Достоевский. Брата связывали с ним воспоминания юности (они были ровесники), и он любил его. "Я не могу говорить, но скажите ему, чтобы он вошел на минуту, мне приятно его видеть". Достоевский посидел у него недолго. Рассказал ему, что был удивлен сегодня, увидав в тюрьме у арестанток "Физиологию Петербурга". В тот день Достоевский был особенно бледен и усталый, я спросила его о здоровии. "Нехорошо",-- отвечал он...". См. в кн.: Н. А. Некрасов в воспоминаниях современников. М., 1971, стр. 441--442. Ср. также наст. изд., т. XXV, стр. 28--31.

Стр. 112. ... в шестьдесят третьем, кажется, году, отдавая мне томик своих стихов... -- Поэма "Несчастные" (1856), которая должна была входить в этот "томик" (см. ниже, след. примеч.), впервые полностью опубликована в издании: Стихотворения Н. Некрасова. Часть 2. Изд. 2-е. СПб., 1861. С тех пор она перепечатывалась во 2-й части всех последующих прижизненных изданий "Стихотворений" поэта, в частности -- в издании: Стихотворения Н. Некрасова. Часть 2. Изд. 3-е. СПб., 1863. В библиотеке Достоевского этот том не сохранился. См.: Гроссман, Семинарий, стр. 26--27.

Стр. 112. ... указал мне на одно стихотворение, "Несчастные"... -- Ср. "Дневник писателя" за 1877 г., январь: наст. изд., т. XXV, стр. 31. Отрывки из поэмы "Несчастные" впервые были опубликованы в "Современнике" (1856, No 5, стр. 139--141), затем в издании: Стихотворения Н. Некрасова. М., 1856, стр. 148--150 и в журнале "Современник", 1857, No 3, стр. 51--54 (под заглавием "Отрывок из поэмы"). Впервые полностью: "Современник", 1858, No 2, стр. 241--266, под заглавием "Эпилог ненаписанной поэмы".

Об этом стихотворении, его названии и возможных прототипах главного героя (помимо Достоевского и даже в первую очередь здесь называлось имя Белинского) см. комментарий А. Л. Гришунина в кн.: Некрасов. Полн. собр. стихотворений в 3-х томах, т. I. Л., 1967 (Б-ка поэта, большая серия. Изд. 2-е), стр. 636--641. Слово "несчастные", которым народ называл преступников, сосланных в Сибирь (см.: Даль, т. II, стр. 538), и которое было вынесено Некрасовым в заглавие поэмы, служит предметом особого рассуждения в "Дневнике писателя" за 1873 г. (см. наст. изд., т. XXI, стр. 17--19).

Стр. 112.... когда я печатал в его журнале мой роман "Подросток"... -- Роман "Подросток" был напечатан в "Отечественных записках", редактируемых Некрасовым и Салтыковым-Щедриным (1875, NoNo 1, 2, 4, 5, 9, И, 12). Историю печатания романа в журнале Некрасова и литературу вопроса см.: наст. изд., т. XVII, стр. 256, 258--259.

Стр. 112. На похороны Некрасова собралось несколько тысяч его почитателей. Много было учащейся молодежи. -- П. В. Засодимский (1843--1912) в статье "Похороны Некрасова", написанной сразу после событий, сообщал: "Ровно в 9 часов утра гроб был вынесен на руках и, как следовало ожидать, не был поставлен на траурную колесницу. Гроб несли первоначально некоторые из литераторов, стоявших близко к покойному, и учащаяся молодежь. Перед гробом несли шесть лавровых венков. Впереди шли две женщины, держа венок с надписью: "От русских женщин". В некотором расстоянии сзади, выстроившись в одну линию, несли пять венков, снабженных также довольно характерными надписями. Все надписи, составленные из белых цветов, весьма отчетливо выделялись на зеленом фоне. Они гласили: первая -- "Поэту народных страданий", вторая -- "Слава печальнику горя народного", третья -- "Некрасову -- студенты", четвертая -- "Бессмертному певцу народа" и пятая -- "Некрасову от сотрудников"" (СПбВед, 1877, 31 декабря (И января), No 360). "Рано утром 30 декабря,-- вспоминает А. Г. Достоевская,-- мы приехали на Литейную к дому Краев-ского, где жил Некрасов, и здесь застали массу молодежи с лавровыми венками в руках" (Достоевская, А. Г., Воспоминания, стр. 317). Газетные сообщения тех дней отмечают многолюдность и торжественность похорон поэта. "Происходившие вчера, 30 декабря, в пятницу, похороны нашего известного поэта Н. А. Некрасова имели торжественный характер. Его таланту была воздана несомненно достойная его честь. Шедших за гробом было на взгляд тысяч до трех человек. К 9-ти часам утра уже стояла огромная масса публики у подъезда <...> квартиры покойного поэта <...> Как только вынесен был гроб, весь покрытый лавровыми венками, публика приняла его на свои руки, не дав поставить на печальную колесницу у подъезда <...> Кроме приглашенного хора певчих, образовались еще среди публики два хора <...> При вступлении в Новодевичий монастырь особенно торжественна была минута, когда вносился гроб в церковь: множество рук подняли его высоко над толпой, и гроб, казалось, тихо, как бы сам собою, прошел в двери. Церковь не могла вместить желающих" ("Петербургские известия" -- РМир, 1877, 31 декабря (12 января), No 356). См. также: Г, 1877, 31 декабря, No 321. Сведения о смерти и похоронах Некрасова в печати см. в статье: А. К. Киселева. Отражение смерти и похорон Н. А. Некрасова в периодической печати (конец декабря 1877--январь 1878 года). -- В кн.: Влияние творчества Н. А. Некрасова на русскую поэзию. Республиканский сборник научн. трудов, вып. No 53. Ярославль, 1978, стр. 133--144. Стр. 112. ... из литераторов говорили мало. -- П. В. Засодимский в письме к А. И. Эртелю (1855--1908) от 31 декабря 1877 г. пишет: "... на могиле говорили речи. Первым -- Панаев (В. А. Панаев, 1822--1899,-- Ред.), вторым Достоевский <...> После Достоевского говорил я" (РЛ, 1967, No 3, стр. 161). Из литераторов, кроме Засодимского и Достоевского, говорил поэт и журналист Л. К. Панютин (1829 или 1831--1882) (см. след. примеч.). В отчете Засодимского "Похороны Некрасова" говорилось, что на похоронах поэта "литературный мир был также почти в полном сборе. Здесь были: Салтыков (Щедрин), Плещеев, Шеллер, Михайловский, Достоевский, Мордовцев, Данилевский, А. Потехин, Буренин, Стасюлевич, Григорович, Вейнберг, Сергей Максимов и много других. Вернее, впрочем, было бы назвать отсутствовавших, хотя таких, по-видимому, не было" (СПбВед, 1877, 31 декабря (14 января), No 360). Далее, говоря о речах, произнесенных над гробом поэта, Засодимский писал: "Первым говорил Панаев. Сказав, что Некрасов, будучи самородком, благодаря своей встрече, на заре своей жизни, с другим самородком, Белинским, вышел на путь, стяжавший ему славу народного поэта, г-н Панаев, на основании своего 38-ми летнего близкого знакомства с покойным, торжественно удостоверил, что Некрасов и как человек был на высоте своего поэтического дарования. Вторым оратором выступил г-н Достоевский. Он сказал, между прочим, что Некрасов как истинный человеколюбец в своих произведениях изображал женщину в образе матери, любящей своего ребенка, и что в своих песнях, бывших верным отголоском человеческих страданий, он явился продолжателем Пушкина и Лермонтова. Последний, по мнению оратора, если бы прожил долее, непременно выполнил бы то, что выпало на долю Некрасова. Вслед за тем в толпе раздался голос неизвестного оратора. Речь его была импровизациею на тему, что, со смертью Некрасова, Россия лишилась не только поэта, по и гражданина в лучшем значении слова. Над могилою Некрасова были произнесены также стихотворения. Вот одно из них, вызвавшее знаки всеобщего сочувствия:

Замолкла муза мести и печали ...

и т. д.

Из сказанных еще речей заслуживает быть отмеченною речь одного из литераторов, развившего весьма красноречиво мысль, что истинное торжество для Некрасова настанет <...> еще впереди, когда вдохновенные песни его будут повторяться в каждой избе, в каждой лачуге, словом, в той среде, для которой его лира звучала особенно сильно... Впрочем, и сегодняшняя овация, импровизированная в честь великого поэта, была свидетельством, что к нему отнюдь нельзя применить заключительной строфы одного из его стихотворений: