— Пойми ты меня! Я тебя везу для того, что ты услышал о князе и тотчас же, в восторге от его посещения, прилетел к нему засвидетельствовать свое почтение и просить к себе в деревню; понимаешь?
— Гм.
— Да ты не теперь гумкай, дурак! ты мне-то отвечай.
— Хорошо, матушка, все будет по-твоему; только зачем я приглашать-то буду князя?
— Что, что? опять рассуждать! А тебе какое дело: зачем? да как ты смеешь об этом спрашивать?
— Да я все к тому, Марья Александровна: как же приглашать-то его буду, коли ты мне велела молчать?
— Я буду говорить за тебя, а ты только кланяйся, слышишь, только кланяйся, а шляпу в руках держи. Понимаешь?
— Понимаю, мат... Марья Александровна.
— Князь чрезвычайно остроумен. Если что-нибудь он скажет хоть и не тебе, то ты на все отвечай добродушной и веселой улыбкой, слышишь?
— Гм.