Милая Аня, сегодня утром меня разбудили [утром] в 9 часов твоей телеграммой, чему впрочем я был рад. Благополучно ли доехала; теперь в эту минуту ты уже, может быть, видела и Ивана Григорьевича, и Пантелеевых (с которыми, конечно, побранилась). Ради бога, Аня, не тревожь себя и действуй спокойнее, не кидаясь, без отчаянья, а пуще всего береги здоровье и больше спи и н_е_п_р_е_м_е_н_н_о исполни все то, что я говорил тебе насчет докторов. У нас все благополучно, детки здоровы. Сегодня погода мягче, и я отправил их, впрочем в 2 часа только, к батюшке и дал на извощика. Они ждут игрушек. У Феди я спросил вчера: где теперь мама? Он подумал и с глубокомысленным видом отвечал: "Не знаю". Вчера, во время папирос стали они танцевать, и Федя выдумал новое па: Лиля становилась у зеркала, а Федя напротив у дверей, и оба в такт (причем Лиля была очень грациозна) шли друг другу навстречу; сойдясь (все в такт), Федя цадовал Лилю, и, поцаловавшись, они расходились, Федя к зеркалу, а Лиля на его прежнее место и т<ак> далее. Они раз 10 повторили эту фигуру и каждый раз, сходясь, цаловались. Было очень грациозно.
Писем никаких, вряд ли и будет. Некрасов, верно, просто отдал печатать; но пришлет ли корректуры?352 Хорошо, если б все наши дела уладились. До свидания, Аня. Только 20-го разве получу от тебя что-нибудь с некоторым изложением обстоятельств. Но лучше расскажи, приехав, больше интересу, а мне присылай разве простой перечень, да уж очень выдающиеся происшествия. До свидания, обнимаю тебя крепко.
Твой, сердечно тебя любящий и по тебе тоскующий
Ф. Достоевский .
Детки тебя цалуют.
Не беспокойся об нас, у нас пока все хорошо.
81. Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ -- А. Г. ДОСТОЕВСКОЙ
Старая Русса. 19 декабря <18>74.
<В Петербург.>
Милая Аня, пишу тебе вот уже третье письмо. Надеюсь, что сегодня хоть несколько строк получу от тебя. У нас все здоровы и все благополучно. Детки гуляют и играют. Сегодня погода довольно теплая, но несколько сырая; но гуляли много. Ведут себя прекрасно; Федя немножко слишком буянит, но очень невинно, Лиля очень мила. Заспорили о лопатках, и так как Федя не хотел ей дать свою поиграть, то она объявила, что он "сестру не любит". А Федя отвечает мне: "Что она говорит, я ее день и ночь люблю". Потом из кабинета слышу ужасный плач Лили. Вошел: она, рыдая, жалуется, что Федя не захотел сидеть у ней на коленях, как у няни. "Если ты только у няни сидишь, так пусть же она тебе сестра и будет". Я примирил тем, что посадил Лилю, а Федю к ней на колени и, действительно, просидели с минуту.