Но не оттого я истратил, что был легкомыслен, жаден, не для себя, о! у меня были другие цели! Да что теперь оправдываться. Теперь поскорей к тебе. П_р_и_с_ы_л_а_й с_к_о_р_е_й, с_и_ю м_и_н_у_т_у д_е_н_е_г н_а в_ы_е_з_д,-- х_о_т_я б_ы б_ы_л_и п_о_с_л_е_д_н_и_е. Не могу я здесь больше оставаться, не хочу здесь сидеть. К тебе, к тебе скорее, обнять тебя. Ведь ты меня обнимешь, поцалуешь, неправда ли? Ох, если б не скверная, не холодная эта сырая погода, я вчера по крайней мере хоть бы в Франкфурт переехал! И не было бы ничего, не играл бы! Но погода такая, что мне с моими зубами и с моим кашлем в_о_з_м_о_ж_н_о_с_т_и не было тронуться, чтоб проехать целую ночь в легком пальто. Это просто невозможное дело, это был прямой риск схватить болезнь. Но теперь не остановлюсь и перед этим. Сейчас же по получении этого письма вышли 10 империалов, ([каким хо] т<о> е<сть> точно так же, как -- тот вексель Robert Thore, и тут вовсе не надобно собственно империалов, а просто Anweisung, {денежный перевод, чек (нем.). } как прошлый раз. Одним словом, точно так же, как прошлый раз). Десять империалов, т<о> е<есть> 90 с чем-то гульденов, чтоб только расплатиться и доехать. Сегодня пятница, в воскресение получу и в т_о_т ж_е д_е_н_ь в Ф_р_а_н_к_ф_у_р_т, а там возьму Schnellzug и в понедельник у тебя.
Ангел мой, не подумай как-нибудь, чтоб я и эти проиграл. Не оскорбляй меня уж до такой степени! Не думай обо мне так низко. Ведь и я человек! Ведь есть же во мне сколько-нибудь человеческого. Не вздумай как-нибудь, не доверяя мне, с_а_м_а п_р_и_е_х_а_т_ь ко мне. Эта недоверчивость к тому, что я не приеду -- убьет меня. Ч_е_с_т_н_о_е т_е_б_е с_л_о_в_о даю, что тотчас поеду, несмотря ни на что, даже на дождь и холод. Обнимаю тебя и цалую. Что-то ты теперь думаешь обо мне. Ох кабы мне тебя видеть в ту минуту, как ты читаешь это письмо!
Твой Ф. Достоевский .
P. S. Ангел мой, о_б_о м_н_е не беспокойся! Повторяю, если б я был сам по себе, я бы только засмеялся и плюнул. Мне т_ы, т_в_о_е суждение одно мучительно! Вот что только одно меня и мучает. А я -- замучил тебя! До свидания.
Ох кабы поскорее к тебе, поскорее вместе, мы бы что-нибудь выдумали.
12. Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ - А. Г. ДОСТОЕВСКОЙ
<В Дрезден>
Hombourg. 25 мая <18>67. Суббота. 10 часов утра.
Аня, ангел мой, е_д_и_н_с_т_в_е_н_н_о_е мое счастье и радость, -- простишь ли ты меня за все и за все мучения и волнения, которые я заставил тебя испытать. О, как ты мне нужна. Вчера сидел целый вечер один, пробовал читать мои три перечитанные книжонки; а в голове все одно стучит, одно: что-то, ты? Что-то с нами будет теперь? Я не говорю про дальнейшее. Дальнейшее просто не разгадано. Но бог спасет как-нибудь. Я и никогда в жизни моей дольше шести месяцев не рассчитывал, так же, как и всякий, живущий одним своим трудом, чуть не поденным. На труд-то вот я и надеюсь теперь. Пойми, Аня: он должен быть великолепен, он должен быть еще лучше П_р_е_с_т_у_п_л<е_н_и_я> и Н_а_к_а_з<а_н_и_я>. Тогда и читающая Россия моя, тогда и книгопродавцы мои.56 В д_а_л_ь_н_е_й_ш_е_е будущее наше я верю, только бы бог дал здоровья (а здесь припадков не бывает). Но б_л_и_ж_а_й_ш_е_е д_а_л_ь_н_е_й_ш_е_е, не разгадано (время, когда придется возвращаться в Россию, с долгами и проч.). Уж и не знаю, что будет. Теперь же серьезно и решительно верю в помощь Каткова.57 (Помогши раз и увидев, что я к зиме работу кончу, поможет и другой, поможет и зимой, когда приедем, беда в том, что все будет мало). Но теперь-то только бы переждать, теперь-то только бы быть обеспеченным до присылки от Каткова. А с чем? У нас и тридцати талеров верно не наберется. Одна надежда, что пришлет мамаша.58 Удивительно, что там происходит и почему не высылают. Одно меня ободряет: если б нельзя было прислать, то верно написали бы. Да и никто из них не пишет. Странно. Может быть, выслать не умеют. Авось уведомят.
К тебе, к тебе, Аня, теперь только и мысли, чтоб поскорей к тебе. Вместе сойдемся, вместе обо всем переговорим, обо всем перетолкуем. Жду завтрашнего дня с нетерпением болезненным. Несмотря ни на какую погоду поеду и с вечера начну упаковываться. Одна беда: раньше двенадцати часов наверно не получу письма (коли денежное), а может, и в четыре пополудни. Но во всяком случае выеду и ни за что не останусь. Еще беспокойство одно есть: вчера подали счет хозяйский за неделю, ужасный счет, я отговорился, что еду в воскресение и разом заплачу. Нахмурились, но еще молчат. Но вот беда: счет еще подрастет к воскресению, и боюсь, что присланных денег не хватит на проезд и на счет. Поеду в третьем классе. Застану ли в Франкфурте Шнель-цуг. (Ничего-то здесь узнать нельзя). Не пришлось бы ночевать где-нибудь. Погода же ужасная, холодная и дождливая. Ночи, как у нас в октябре, но нужды нет, -- непременно поеду. Надену двойное белье, две рубашки и проч. Но авось все сойдет хорошо. Аня, ангел, только бы к тебе мне приехать, поскорее, а там все уладится исподволь. Как приеду -- сейчас напишу к Каткору. Может ответ прийти и через 2 недели, но надо рассчитывать на месяц. Я решил просить т_ы_с_я_ч_у, хотя бы с рассрочкой. Тогда переедем поскорее в Швейцарию. Проезд будет стоить 50 талеров, но ничего! И там за работу!