Что же касается до лечения моего, то я решительно не могу сказать ничего положительного об успехе. Кажется, будет облегчение. Сам же я здоров. Здесь скверно то, что лечат почти одни воды, а доктор не вмешивается и даже не укажет порядком. Докторов хоть и много, но все осаждены и так, что придешь, и ждет буквально по 50 человек очереди. А потому они говорят с больными наскоро, почти небрежно. Пример со мной: неделю назад я был у Орта и жаловался, что все простужаюсь и кашляю. Он осмотрел горло и велел мне в тот же день взять у источника стакан Кессельбрунена (другой горячий источник) и прополоскать горло (это называется gargariser, gargarisation). Я исполнил и в тот же вечер почувствовал облегчение. 3-го дня прихожу к доктору и говорю: так как мне уже раз gargarisation Кессельбруненом принесло пользу, то нельзя ли мне постоянно полоскать горло, потому что у меня постоянно раздражено горло, уже несколько лет (как муха в горле), так не будет ли, дескать, облегчения? Он удивился на это и вдруг спрашивает: "Так вы один только раз и ходили полоскать, а ведь я же вам велел постоянно! Вот вы неделю потеряли! Непременно в день по 2 раза". Итак я неделю потерял, но решительно по его вине, потому что он положительно н_е с_к_а_з_а_л, чтобы продолжать постоянно, а доказательство тому, что о полоскании 2 раза в сутки, и подробности о том, что наблюдать при этом, объяснил только третьего дня, а если б велел 8 дней назад, то я знал бы об этих подробностях еще тогда, потому что при гаргаризации они всеми здесь неуклонно наблюдаются, и их непременно надо растолковать больному заране, а он 8 дней назад ничего, не растолковал о подробностях.
Таким образом к лечению моему присоединилось и полоскание горла Кессельбруненом. Если в эту 4-ю неделю увижу пользу и поздоровеет горло, то рискну сам остаться еще на неделю, (т<о> е<сть> до 5-го июля), потому что раздражительность горла один из самых главных припадков моей болезни. -- Я и не знал, что на водах, тут же при источниках, устроено 2 кабинета, собственно для гаргаризации, мужской и дамский. В кабинете до 20 мест, вроде как писсуаров, и все 20 человек полоскают горло разом. Такая музыка. А полоскает несколько сот больных.
Ну так вот обо мне главнейшее. Что же до остального, то у меня нет совсем новостей и подробностей. Я здоров, и погода у нас дня три уже не дурная (хотя не жаркая). Я по-прежнему один. Знакомых никого. Сосед мой немец уехал в Берлин, а рядом со мною нанял один приехавший русский (имени его не знаю и знать не хочу). Русских множество -- все незнакомые. Какой-то один господин Сорокин подскочил ко мне сегодня и уведомил, что видел меня у Лизаветы Атамаровны (Барановой).488 Я его совсем забыл. Пошел рядом и заговорил тотчас об литературе. Я очень рад был, когда он повернул в свое место. Что же касается до моей работы, то и не пишу тебе ничего о ней: все стоит и не двигается, план только составил уже окончательный, а работа еще не начиналась. -- Ни страницы не написано. Что со мною будет -- понять не могу. Сверх того страшно боюсь припадка.
Подробности, которые сообщаешь о детках -- живят меня и радуют, но что ты, Ангел мой милый, так мало пишешь о себе? Разве не знаешь, как я люблю тебя и как мне весело узнать хотя бы малейшее о тебе происшествие. Цалуй детей, напоминай им обо мне, чтоб не забывали. Песни лиличкины записывай особо в книжку, пожалуйста (это очень важно и нужно). То, что ты пишешь об Иване Григорьевиче, просто ужасно. Нет, с этой сукой надо поступать как с собакой, а не с человеком.489 Она еще наделает ему неприятностей, небось. Вот если б он решился, наконец, окончательно разойтись с ней (т<о> е<сть> отречься от надежды и намерения жить опять вместе), то тогда бы он мог поступить и спокойно, и строго, и это бы могло ее, наконец, вразумить. Но увидим, что далее, только бы спас бог его голову. Не столкнулись бы как нибудь с Кукарекиным? и что ему Кукарекни? 490 Кукарекни и бросит Ольгу, так та сейчас другого заведет. Боюсь, чтоб ты об них как-нибудь не беспокоилась и не тревожилась.
А об тебе и о д_в_у_х я очень тревожусь. И почему два? Уж не имеешь ли ты какого намека от бабки? Как бы я желал быть с вами! А тут еще найди здесь столько душевного спокойствия, чтоб работать, роман писать -- да разве это возможно!
Ну до свидания, голубчик, следующее письмо напишу в субботу, а пошлю в воскресение. Обнимаю тебя крепко, цалую тебя тысячу раз. Деток благословляю. Милые! Ты не поверишь, в каком я здесь заточении, Аня! Главное, этого вообразить нельзя постороннему.
Твой весь Ф. Достоевский .
Музыка сегодня исправилась (с погодою должно быть), играли две пьесы Бетховена -- верх восхищения!
129. А. Г. ДОСТОЕВСКАЯ -- Ф. М. ДОСТОЕВСКОМУ
Старая Русса.