<В Старую Руссу.>
Милый друг Аня, пишу тебе в 8 часов вечера, а сам падаю от усталости. Никогда я больше не страдал усталостью и бессилием, как в эту минуту. Голова кружится, в глазах рябит. Пишу и не вижу, что пишу. -- Дорогой хотя и все почти спал, но ослабел, как 5-ти летний ребенок, и что со мною будет до Берлина -- не понимаю. Остановился в Знаменской гостинице. Сначала дали No отвратительный, в котором я в первый же час простудился -- окнами на север, тесно, мрачно. Перешел в другой No (250 к.), и теперь хорошо. Ахенбах и Колли деньги дали,653 но очень долго качали головами и ахали, не знаю, почему. Затем визировал паспорт в Болванском посольстве,654 затем был у Победоносцева, не застал дома, каждый день бывает, вчера был, а сегодня нет. Оставил карточку. Затем купил сак -- несколько больше моего, 8 р., и я уверен, что содрали лишнее. В Гостином же купил и носки 3 пары по рублю и 3 пары по 65 коп. (насилу нашел и не знаю еще, хорошо ли). Купил гребенку 80 к. (мою оставил дома). Был на квартире. Квартиру напротив нашей наняли, только сегодня и переехали жильцы. Сак старый отвез к Кранихфельдам,655 они были дома, у них все чисто, но жалуются на тараканов-пруссаков. Ужасно много. Черных же в моем кабинете ни одного. Действительно, может быть, черные к деньгам (прослышали Карамазовых),656 а перебрался Кранихфельд, мигом и исчезли. К ним нанялась в к_у_х_а_р_к_и Пелагея (Поля) -- можешь представить. Я ее видел, стряпает, жалко смотреть. -- Финикова, прикащик у Кузьмина,657 Филипп парикмахер, только что взглянув на меня, все восклицали: "О боже, как вы изменились, как вы,лохудели, что, вы были больны?". И это конечно не потому, что я измучился ночью. Нет, Аня, плохо мне, и если Ems не поможет, то уж и не знаю, что будет,. В Старой Руссе я себя хуже почувствовал. Но в Петербурге, все здесь говорят, было еще сырее, еще дождливее.
Что вы все? Все об вас думал. Что мои ангельчики, Лилюк да Федул? Голубчики, если б только знали как я их люблю. До свидания, Аня, обнимаю тебя. Кладу перо, если буду еще писать, упаду в обморок. Цалую тебя, и всех вас, Федю и Лилю. Скажи, чтоб были тебе послушны и меня любили.
Твой весь
Ф. Достоевский .
188. А. Г. ДОСТОЕВСКАЯ -- Ф. М. ДОСТОЕВСКОМУ
Старая Русса. 19-го июля 1879 г.
<В Петербург.>
Пишу тебе, мой милый и дорогой папочка, мое первое письмо в четверг вечером. Пойдет оно 20 июля, завтра. Мы, слава богу, совершенно здоровы. Вчера вернулись домой пешком и очень устали; вскоре пришла Грушенька Меньшова658 и провела у нас вечер. Спали детки отлично, и я, оказалось, пречутко сплю, так что поднимала их вовремя. Сегодня ходили все на музыку, на которой встретили Анну Ивановну. У ней сегодня была m-me Рохель659 с букетом цветов. Во время нашего отсутствия заходила к нам Жаклар и жалела, что нас не видала. Вчера я получила из редакции Р<усского> В<естника> перевод на 500 р. на т_в_о_е и_м_я на Ахенбаха и Колли. Что я теперь буду делать? Без договоренности твоей Ахенбах не выдаст мне, и значит, я денег не получу. Я подожду дня два и отправлю перевод обратно и напишу письмо Любимову, в котором очень вежливо попрошу его выслать мне деньги или же перевод на м о е имя. Ну уж порядки, нечего сказать. Я вчера ужасно сердилась на редакцию. Сегодня был у нао доктор и совершенно меня успокоил насчет детишек. Купила я кумысу, и Лиля, хотя с гримасами, а выпила 2 рюмки. Больше ничего нет нового. Скучно без тебя, мой дорогой. Цалую тебя и обнимаю и желаю тебе здоровья. Детки тебя цалуют. Остаюсь любящая тебя Аня.
Напишу в субботу вечером, а пойдет письмо в воскресенье, 22-го июля. Детки часто о тебе спрашивают. { Далее приписка Л. Ф. Достоевской . }