Милый дорогой друг мой Аня, третьего дня получил твое письмецо от 21-го июля678 и очень благодарен тебе. А так как я уже послал тебе много писем, то и отвечал не вчера, а пишу сегодня, а то и надоем тебе, пожалуй, письмами. Но однако ты пиши почаще, хоть коротенькие письма, но только почаще, чтоб я всегда знал, что с вами. Но лучше если б ты писала и подлиннее. Как хочешь, впрочем, не стесняю никого. Мне же здесь до п_о_с_л_е_д_н_е_й к_р_а_й_н_о_с_т_и скучно и противно. Огромная толпа, пасмурная погода, а сегодня так всю ночь и весь день дождь. Сижу в глубоком уединении. Выхожу гулять, все так же, как и три года назад, в те же места, и скука до смерти. Вечером в 1/2 8-го уже ночь (горы), чуть закат -- сырость. Здоровье мое не совсем хорошо: страшно раскашлялся, по ночам особенно, грудь разорваться хочет. Общее ослабление, тоска, давление в груди, а ночью мучительнейшие кошмары. Сплю ночь прескверно, по пяти раз просыпаюсь и каждый раз от кошмаров (все разных), каждый раз в поту, так что ночью ровно пять раз переодеваю рубашку. Был сегодня в 8 часов утра у Орта (это уже 2-й раз). Он нашел, что если хорош желудок, то все хорошо (а желудок хорош); раздражительность же происходит всегда у всех от Кренхена в начале лечения. Усилил прием, теперь уже по 4 стакана в день. Он что-то гонит вперед. Пожалуй, придется и раньше 5 недель окончить лечение, потому что все тут говорят, что в сентябре лечение плохое. Но уж если приехал сюда, то решаюсь взять все, что можно, и пробыть здесь до nec plus ultra. {до предела (лат.). } А то столько жертв, а лечение скомкано. Вещи здесь страшно дороги, ничего нельзя купить <...> Купил бумаги (писчей) и перьев гадчайших, заплатил чертову кучу, точно мы где-нибудь на необитаемом острове <...> Из русских хоть есть имен тридцать (по курлисту), но все имена неизвестные, какой-то Семенов из Петербурга, какой-то князь Мещерский (но не наш). Кажется, здесь Чичерин.679 Есть несколько княгинь и графинь с семействами {Долгорукая, Оболенская, Радзивил) -- но все это незнакомые <...> Принялся вчера за работу, а вот сегодня опять за письма: тебе и Пуцыковичу. Прислал вчера письмо и умоляет, чтоб я поскорей прислал ему условленное письмо для напечатания. Письмо это надо сочинить осмотрительно, чтоб не компрометировать себя очень участием в эфемерном Гражданине.680 Но помочь ему в этом смысле, конечно, надо. Пишет, что началась подписка. Может, и в самом деле что-нибудь будет. Тогда я сдеру с него хоть что-нибудь. Любимову отослал письмо 3-го дня, до невероятности мягкое, но однако же с твердым требованием, чтоб присылали деньги тебе и кредитными билетами.681 Если получишь, то вышли мне немедленно сюда (poste restante) 100 р. И вообще чем раньше вышлешь, тем лучше. Это хоть и на всякий случай, т<о> е<сть> может быть, и не истрачу, но положительно необходимо.
Милый друг мой, думаю о всех вас беспрерывно, а как вечер -- так до тоски и до мнительности. Я знаю, что ты хорошая мать деткам и благодарю тебя. Не давай им простужаться. Если износят сапожки или башмачки -- купи новые. Думаю, что вы скоро поедете к Нилу. Помолитесь и за меня, но пишите с дороги. Деток цалую и благословляю. Скажи Лилечке, что жду от нее цвета лица. Пусть Федя не простужается. Береги свое здоровье. Что если ты заболеешь -- кто за ними посмотрит? Мне это даже снилось в кошмаре. Обнимаю тебя и цалую, люби меня, а я тебя люблю. В отеле мне хорошо, обед мне приносят сытный, так что я оставляю одно блюдо на ужин. Пью один стакан пива и одну рюмку вина (здешнего, очень дешевого), маленькая бутылка на несколько дней. Из газет здесь Московские Ведом <ости> и Голос, да Journal de S. Petersburg.682
Пиши чаще, а то я неспокоен. Еще раз цалую вас всех, тебя и деток. Ты тоже мое дитя, да еще иногда блажное, а я твое и тоже блажное.
Твой весь Ф. Достоевский .
Всем поклон.
195. А. Г. ДОСТОЕВСКАЯ -- Ф. М. ДОСТОЕВСКОМУ
Ст<арая> Русса. 30 июля 1879 г.
<В Эмс.>
Здравствуй мой дорогой и золотой муженек, как ты поживаешь, мое золотое сокровище, как твое здоровье? Вчера, в воскресенье, я получила два твои письма из Эмса; хоть ты и послал их во вторник и в среду, но пришли они оба в воскресенье. Я ужасно рада, милочка мой, что ты благополучно доехал и уже начал свое леченье. Господи, если б оно принесло тебе пользу! Ничего бы я более этого не желала! Я думаю, Орт преувеличил и для пущей важности объявил, что у тебя "сердце не на месте". Бог даст, воды принесут тебе пользу и ты вернешься здоровый. Ради бога, лечись хорошенько и не скупись для своего лечения. Ты пишешь, чтоб я прислала тебе 100; изволь, дорогой мой, я непременно пришлю их 15 августа. Мы, слава богу, здоровы, но с Федей произошел казус: у него на щеке около уха из маленького прыщика образовался нарыв величиною в грецкий орех. Я ужасно испугалась и послала вчера за Рохелем. Он пообещал приехать вчера, а приехал сегодня. В это время нарыв созрел, и Рохель его проколол. Вышло ужасно много гадости и еще выйдет. Он непременно настаивал на купанье, и мы завтра начинаем купаться. Можно еще взять ванн 20, а с них это и довольно. Бедный Федя перенес и нарыв и прокол его очень терпеливо. Федя велел тебе написать, что "без папы все дурно: кушанье то горячо, то солоно, то без соли". По поводу ванн поездка к Нилу откладывается на неопределенное время. Время мы проводим довольно скучно, хотя никто нас не бранит (это тебе в пику сказано). Были мы в пятницу на народном гуляньи и очень остались довольны, но более всего г-н Жаклар, который очень всем интересовался и остался до самого конца праздника. М-me Рохель продавала на празднике на аукционе и продавала папиросы из своих рук по 4 руб. Находились-таки любители. Жаклар очень жалел, что не взял с собой денег, чтоб купить что-либо из рук m-me Рохель. В субботу я была у батюшки и Анны Иван<овны>, а в воскресенье у меня собралось много гостей, Анна Васильевна с мужем, Анна Ивановна и батюшка с матушкой. Сегодня Анна Вас<ильевна> была у меня целое утро и оставила у нас Юрика683 на весь день, чем дети были премного довольны. Письма я получила от Елены Андреевны684 (не важное), от Полякова685 (глупое) и от Любимова вежливое, где он очень извиняется, что высылал на Ахенбаха, и просит, чтоб я у тебя за него извинилась. Прислали перевод на 800 р., который просят возвратить, а затем сегодня прислали и 500 р. наличными, и Любимов просит меня сказать ему, хочу ли я получить 800 на свое имя и на Старую Руссу. Я попрошу выслать к 20 августа. Погода у нас восхитительная; не знаю, долго ли продолжится. Мне присылают корректуры "Оскорбленных", и я поправляю и отсылаю.686 Затем работаю. Анна Ив<ановна> уезжает в воскресенье, а 15 уедут Жаклары, и я останусь одна. Дорогой мой, письма все неинтересные, но что тут делать! Ничего не случается особенного, да это и слава богу. Вчера по поводу нарыва я плакала целый день, а ночью видела сон, очень меня поразивший: приходит Лиля и говорит грустным голосом: "Мамочка, пойдем". -- "Где Федя, где Федя?" -- Молчит. -- "Боже мой, что случилось, где мой Федя?" -- Молчит и идет за мной. Я схватила ее на руки и бегу с лестницы: "Веди меня, веди меня, что с Федей?" -- Она молчит и затем сказала: "А как он мучился-то!" -- Тут я все поняла. Значит его нет, вскрикнула, вскочила с постели, побежала к нему и увидя, что он мирно спит, раз восемь перекрестилась и сказала "слава богу". Ужасно поразил меня сон. До свиданья, дорогой мой Федичка, цалую и обнимаю тебя горячо и люблю бесконечно. Лиля приписывает,687 а Федя откладывает свое письмо до другого раза. Напишу тебе в четверг 2-го, пойдет 3-го августа. Цалую тебя твоя Аня.
Ты мне часто снишься, дорогой мой папочка, знаешь ли ты это?