Орт пересадил меня совсем на Кессельбрунен. Что до Орта, то каждый раз, как придешь к нему, он имеет такой вид, как будто забыл о тебе совсем и обо всем, что предписал тебе. Но Кессельбрунен он, на мои расспросы, разъяснил мне, что химический состав его почти тот же, что и у Кренхена, и эффект на болезнь тот же, но сильнее действует, потому что 10-ю градусами горячее и содержит в себе больше железа, чем Кренхен. Кеесельбрунен-де укрепит организм железом и сильнее подействует. Таким образом я по утрам выпиваю 4 стакана Кессельбрунена, а после обеда 2 стакана Кренхена, но думаю, что и после обеда Орт Предпишет Кессельбрунен. К возбуждающему действию Кренхена я под конец привык было, и кошмары прекратились, а пуще всего вздрагивание и пот по ночам (до 3-х раз переменял рубашку). И вот вчера, только что успел пересесть на Кессельбрунен -- опять ночью кошмары и опять потение, так что уж тут решительно действие воды. Но какова же моя восприимчивость к действию воды. Серьезно думаю, что и мрачное расположение духа в последние два дна у меня от Кессельбрунена. Но скука, скука невыносимая. С кашлем как будто полегче по ночам, но вообще много кашляю. Отхаркивание легкое, но мало помогает при кашле. От этих кошмаров и вставаний ночью сплю я мало, часов 6 или даже 5 всего в ночь, а потому еще пуще расстраиваются нервы. К ночи, вечером -- такая тоска, что хоть бы и не смотреть ни на что. Ты пишешь, что скоро кончится, а меж тем завтра только наступает п_о_л_о_в_и_н_а срока моего лечения и остается целая вторая такая же половина. А рожи и морды на ваннах, особенно женские, <...> а толпа, а давка -- черт знает что такое! И на это было тратить 700 р.! Одно только утешение в надежде, что подействуют воды, так как, видимо, я к ним ужасно восприимчив. Силами я, кажется, поправляюсь, есть и аппетит большой, но желудок варит жестко. Всюду стоят лотки с фруктами; превосходные персики, виноград, груши, и все довольно дешево, и все мне запрещено, ешь одну говядину. Обед мне приносят сытный, но грубый. Рыба всего раз в неделю. Грубейшие пудинги каждый раз и 3 мясных блюда, из которых хоть на одном да сплутуют. Например, присылали мне одно немецкое блюдо: свиную кожу, содранную с мясом и так зажаренную. Здесь кормят этим слуг, и служанка сказала мне, что ее каждый раз тошнит. Сказала она по поводу того, что меня при ней вырвало. Присылали же ее часто, каждый раз тошнило и наконец вырвало. Я запретил приносить. А то вчера прислали курицу жареную. Стал я ее есть и, можешь себе представить, какой фокус: взята курица и с нее сняли все мясо, все до атома, так что голые кости как бы отполированы, а затем все прикрыто превосходно зажаренной куриной кожицей, так что сверху кажется как бы целая курица, но чуть тронешь вилкой, и под кожей 1 скелет. Я запретил приносить такое немецкое блюдо впредь, равно как и мороженое; 24 град<уса> в тени, девушка выходит из отеля Гедека, откуда я беру обед, и несет его 200 шагов до нашего Hotel d'Alger. Мороженое наполовину растает. Затем я сажусь за суп, за жаркое, за соус и все время смотрю, как дотаивает последнее мороженое. В результате кислая красная вода.
Но довольно, все письмо только о себе. Наверно назовешь меня эгоистом. -- Главное в твоем письме это Нил. Писать буду непрерывно, но боюсь, чтоб не простудились дети дорогою, у вас все дожди и холода, да чтоб не случилось чего, боже сохрани. Деток поцалуй. В Москву хоть и съедутся зачем-то, но раздел наверно не состоится.709 Не написать ли Андрею Михайловичу, чтоб он нам; сам, по совести (я ему верю) выбрал участок. А впрочем, не знаю. Начал писать далее роман. Так как ты присылаешь письма довольно п_о_с_т_н_ы_е, то и я на сей раз не выказываю чувств моих, как прежде, хотя и п_о_д_т_в_е_р_ж_д_а_ю все, что писал прежде. Люблю-то тебя побольше, чем ты меня, это уж конечно. До свидания, крепко и горячо тебя обнимаю, так как обнимаю каждую ночь во сне.
Твой Достоевский .
Скажи: неужели маляр выкрасит и рамы и прекрасный дубовый натуральный цвет обратится в серовато-белую краску, как жаль.
Деток цалую и благословляю, каждый день благословляю их и молюсь за них. -- Береги свое здоровье, здоровье, здоровье. А то расстроишь и свои нервы, и тогда на что мы оба будем похожи? Всем поклон.
Опять и еще 1000 раз целую тебя.
1000 раз поцеловать можно. Но написать, что целуешь 10 000 000 000, как ты написала -- это уж явная ложь. Ноли-то легко ставить, а на деле?
Не в 100 000 000 000-х дело (одно слово зачеркнуто). Дорогая ты мая Анька.
Пиши, непременно пиши. А то если и от вас не будет писем -- что будет со мною? Вот написал тебе письмо и как-будто душу отвел, развеселился. Накануне поездки к Нилу мне наверно напишешь, и я, конечно, пойму, что в дороге писать не так удобно.
Скажи деткам что-нибудь от меня милое. Я все об Алеше710 думаю, здесь очень много таких, как он, с виду.