783 Известный социолог и историк Максим Максимович Ковалевский (1851--1916) был либералом-западником, популярным среди профессуры Московского университета, поэтому далее Достоевский относит к "враждебной партии" "почти весь университет". В письме к О. Ф. Миллеру от 14 июля 1880 г. И. С. Аксаков передает первую реакцию студентов и профессоров на Пушкинскую, речь Достоевского : "Когда девицы высших курсов тут же устремились к Достоевскому с выражением благодарности, что привело их в восторг? Они сами не могли бы отдать себе ясного отчета: это было неотразимое действие истины непосредственно на душу, это была своего рода радость эмансипации от безнравственности коверкающих их доктрин, возвращение к своему нравственному первообразу. Вероятно, всем им, бедным, досталось или достанется еще от профессоров; в первую минуту никто не спохватился, а потом, уже к вечеру, Ковалевские, Глебы Успенские и т. п. повесили носы, вероятно, выругали себя сами за то, что "увлеклись", и стали думать о том, как бы сгладить, стушевать или перетолковать в свою пользу все случившееся. Мне передавали сами студенты возникшие между ними потом разговоры: "А ведь знаете, господа, куда мы с нашим восторгом по поводу Достоевского влетим: в мистицизм!". Но если бы даже два десятка душ удержали в себе благотворное воздействие речи Достоевского , и то слава богу" (ЛН, т. 86, 512). Под "враждебной партией" из университета Достоевский мог иметь в виду также профессора И. И. Янжула (1845-- 1914), который впоследствии оставил воспоминания о Достоевском , выдержанные в крайне недоброжелательном тоне. См.: Я н ж у л И. И. Воспоминания о пережитом и виденном в 1864--1909 гг., вып. 2. СПб, 1911, с. 25--27. См. также воспоминания о М. М. Ковалевском К. А. Тимирязева "Памяти друга", где приводятся отрицательные отзывы Ковалевского о Пушкинской речи Достоевского (Тимирязев К. А. Избр. соч., т. 2. М., 1957, с. 538--555).
784 Хотя упрек Достоевского , будто бы Тургенев и другие хотели "умалить значение Пушкина как выразителя русской народности, отрицая самую народность", был несправедлив, но в данном случае речь идет о давнем споре между западниками и славянофилами по вопросу о народности. Суть этого спора обнажилась уже после самой Пушкинской речи Достоевского в его полемике с А. Д. Градовским. Профессор государственного права Петербургского университета, публицист и критик А. Д. Градовский (1841--1889), обращаясь к основному положению Достоевского , то есть к его пониманию "народных идеалов", коснулся "самого важного пункта" в своей полемике с Достоевским . "Требуя смирения перед народной правдой, перёд народными идеалами, он принимает эту "правду" и эти идеалы, как нечто готовое, незыблемое и вековечное. Мы позволим себе сказать ему -- нет. Общественные идеалы нашего народа находятся еще в процессе образования, развития. Ему еще много надо работать над собою, чтоб сделаться достойным имени великого народа. Еще слишком много <...> остатков векового рабства засело в нем, чтоб он мог требовать себе поклонения и, сверх того, претендовать еще на обращение всей Европы на путь истинный, как это предсказывает г. Достоевский <...> Вместо мессианского возвеличения русского народа до роли творца "окончательной гармонии",-- возражал Достоевскому А. Д. Градовский, -- правильнее было бы сказать и современным "скитальцам" и "народу" одинаково: смиритесь перед требованиями той общечеловеческой гражданственности, к которой вы, слава богу, приобщились благодаря реформе Петра" ("Голос", 1880, No 174).
Достоевский в ответе А. Д. Градовскому в "Дневнике писателя" в августе 1880 г. резко отверг либеральную программу А. Д. Градовского, высмеяв его "западнические" представления о народе, который, по мнению Достоевского , "просветился уже давно, приняв в свою суть Христа и учение его" ( Достоевский , 1926 -- 1930, XII, 392).
785 Точно установить, о ком идет речь, не удалось. А. С. Долинин предполагает, что, может быть, речь идет об Александре Ильиной, о которой в "Библиографическом словаре русских писательниц" Н. Н. Голицына (СПб., 1889) сказано, что ей принадлежит "несколько заметок о преподавании арифметики в элементарной школе Ильиных в Николаеве".
786 Речь идет о жене Д. В. Аверкиева, Софье Викторовне Аверкиевой (1840-- после 1917), - бывшей актрисе, которая в домашнем спектакле "Дон-Жуан" у Е. А. Штакеншейдер зимой 1880 г. в присутствии Достоевского играла донну Анну (см. об этом: Воспоминания Достоевской , 354). Достоевский несколько недолюбливал ее, что и нашло отражение в последующей фразе письма: "...очень мне ее надо!". Вероятно, Достоевский не мог забыть реакции Аверкиевых на чтение им пушкинского "Пророка". Е. А. Штакеншнейдер вспоминает об этом чтении: "Все, самые равнодушные, пришли в какое-то восторженное состояние. Одни только Аверкиевы на него напали за "Пророка": "Не так его, видите ли, надо читать"...". "У Аверкиевых, -- добавляет Штакеншнейдер, -- в спорах всегда проявлялись узость и субъективность"; а "с некоторых пор точно укусила <их> какая-то враждебная Достоевскому муха" (Штакеншнейдер Е. А. Дневник и записки (1854--1886). М.--Л., 1934, с. 430). Однако активная помощь С. В. Аверкиевой Анне Григорьевне в тяжелые дни смерти и похорон писателя надолго сблизила их (см. в ГПБ, ф. 6 письма А. Г. Достоевской к С. В. Аверкиевой).
787 Племянник поэта Анатолий Львович (1846--1903), сын его брата Льва Сергеевича.
788 А. Н. Майков после долгих колебаний все-таки приехал на Пушкинский праздник. О причинах этих колебаний можно судить по письму А. Н. Майкова от 19 VI 1880 к своей жене, которая, читая подробности о Пушкинских торжествах, искала в газетах его имя: "... чувствую некоторый упрек мне и догадываюсь за что: зачем я не выступил рельефнее на этом празднике. Зачем? А затем, что годы взяли свое, годы -- т. е. не старость, а годы, долгие годы, с Крымской войны, годы ругательств, оскорблений, умолчаний о моем существовании <...> Гонение многих этих годов не заставило меня петь под общую дудку, я не покорился и понимаю, что заслужил казнь, и терплю ее. Уст своих не замарал бранью или каким бы то ни было ответом. И во всем этом совесть моя спокойна. Но во мне развилось чувство отчуждения. Когда нахожусь в обществе литераторов, инстинктивно чувствую, что нахожусь между врагами, готовыми подхватить каждое мое слово, чтобы завтра печатно извратить его, как это делали Курочкин, Минаев и тысячи безымянных писак. Развилась робость. К этому болезнь печени и расстройство нервов, бессонница и пр. Я давно ушел из этого мира. Ничто меня не зовет писать, не поощряет..." (ЛН, т. 86, 508).
789 Речь идет о стихотворении поэта и переводчика Эдуарда Ивановича Губера (1814--1847) "На смерть Пушкина" (см.: Губер Э. И. Соч., т. 3. СПб., 1860, с. 201-202).
790 Речь идет о стихотворении Ф. И. Тютчева "29-ое января 1837 г.".
781 О временном председателе Общества любителей российской словесности в 1878--1884 гг. Н. А. Чаеве см. примеч. 120 на с. 405.