<В Москву.>
Милый, дорогой мой Федя, ночь мы провели очень покойно, и ребятишки сегодня совершенно здоровы; сыпь начинает подсыхать и к твоему приезду, вероятно, совершенно пройдет.
Как ты доехал, мой милый?163 Здоров ли ты? Вчера с машины мы отправились в Гостиный двор, где купили винограду и гостинцев. Приехав домой, она хватилась тебя и говорила: "Где мой папа, отдайте мне папу", -- но мы ее уговорили не плакать, обещая, что ты приедешь вечером, легла спать, прося ее разбудить, когда ты приедешь. Сегодня утром она продолжает думать, что ты спишь, и говорит, что тебя надо разбудить. Сегодня мы ходили с нею много гулять. Федя тоже водит няню за руку и, придя в твою комнату, говорит тю-тю, ходит по всем комнатам и, очевидно, ищет тебя. Сегодня принес почтальон 5 нумеров Гражданина.164 Новостей больше нет; у нас никто не был. Письмо это я отнесу на железную дорогу, потому что если бы я бросила в ящик, то оно пошло бы только завтра, а мне хочется, чтобы ты уже знал, что вс_е_ благополучно. Вспомни о просьбе Николая Михайловича 140 рублей и съезди к Веселовскому; 165 ему это не покажется странным, ты только отдашь визит, а Николаю Мих<айловичу> окажешь огромную услугу, так как на эти деньги он хочет лечь в больницу. Не забудь поехать. У Перова166 попроси его к_а_р_т_о_ч_к_у и поклонись от меня. До свиданья, мой милый Федуша, целуем тебя много раз, твои Люба, Федя, Аня.
Не беспокойся о нас. Пиши нам, мы будем с нетерпением ждать письма.
Твоя А. Достоевская .
Наш адрес на всякий случай: No 14, кв. No 26.
40. Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ -- А. Г. ДОСТОЕВСКОЙ
Москва. Понедельник 9 октября <18>72.
<В Петербург.>
Милый друг Аня, вчера вечером получил твое доброе письмецо, за которое от всего сердца благодарю тебя и крепко цалую. Итак, и Люба, и Федя думают, что я сплю в моей комнате? Мне жаль их, ангелов, хоть бы забыли меня немножко. Говори им, что я гостинцы здесь покупаю и привезу им. Как ты поживаешь? Я переехал еще в субботу (заплатив в Европе за день) к Елене Павловне 167 и стою в особом отделении ее нумеров, через дом. Мне покойно. С Любимовым по виду все улажено, печатать в ноябре и декабре,168 но удивились и морщутся, что еще не кончено. Кроме того, сомневается (т_а_к к_а_к м_ы б_е_з Каткова) насчет цензуры.139 Катков впрочем уже возвращается: он в Крыму и воротится в конце этого месяца. Хотят книжки выпускать ноябрьскую 10-го ноября, а декабрьскую 1-го декабря, -- т<о> е<сть> я должен чуть не в три недели все кончить. Ужас как придется в Петербурге работать. Вытребовал у них старые рукописи пересмотреть170 (да и Любимов ужасно просил) -- страшно много надо поправить, а это работа медленная; а между тем мне очень, очень хочется выехать в среду. И потому сижу дома и работаю. И однако вот сейчас надо будет съездить к Веселовскому, которого наверно не застану дома; стало быть, к нему проездить придется раза два или три. Вчера заезжал к П_е_р_о_в_у, познакомился с его женою (молчаливая и улыбающаяся особа). Живет Перов в казенной квартире, если б оценить на петербургские деньги, тысячи в две или гораздо больше. Он, кажется, богатый человек. Третьяков 171 не в Москве, но я и Перов едем сегодня осматривать его галерею, а потом я обедаю у Перова. Ни у кого еще не был. Разыскивал Аверкиева, но адреса найти не мог. Если узнаю, то заеду к нему. Не знаю, поеду ли в Беседу.172 Дела с поправкою рукописи бездна, времени не будет (а по-моему, [так] с Беседой время и терпит). Ну вот и все мои пока приключения. Погода здесь летняя, но по вечерам сыренько. Купи себе, ради бога, шляпку. Все-таки жду от тебя письма. Завтра, во вторник, может быть, еще напишу. От тебя же желал бы получить еще хоть одно письмо. И очень прошу, если хоть какой-нибудь худой случай с детьми, то дай знать даже по телеграфу. Но это в худом случае (не дай его бог), а сама со вторника могла бы уж и не писать мне (если тяжело), потому что в среду наверно хочу выехать. Если задержит что на день, то это возня с поправкою рукописи. Но не думаю. Если запоздаю хоть днем -- уведомлю.