<Петербург.> 26 июня <18>73.
<В Старую Руссу.>
Милая Аня, вчера получил твое и лилино письмо,215 за которое вас обеих и благодарю. Только пиши почаще, а то уже я начал беспокоиться. У меня же столько дела (мелкого, беготного), что нет даже минуты свободной и хорошей, чтоб поговорить с вами. Рад, что покамест все вы здоровы, но боюсь дальше. Все мне кажется, что вы там -- одни и что вас кто-нибудь там обидит. Деньги 25 р. произошли из заклада твоих вещей, что и узнал я вчера от Анны Николавны, которая зашла ко мне в 5 часов пополудни вчера, когда я уже выходил из дому. В это время принесли и твое письмо. По всему видно, что у Ив<ана> Гр<игорьеви>ча у самого ужасно тонко. У меня же пока денег достало на все. Вчера встал в 8 часов утра, чтоб идти в суд выслушать окончательный приговор. Но председатель суда сказал мне, что можно и не ждать приговора, а на вопрос мой, когда исполнение, он объявил, что еще 2 недели должен быть срок для кассации. Итак, еще 2 недели я свободен, а там на 3-ю неделю арестуют. Но вот что: так как приговор вчера прочтен окончательный, то смущает меня: не взяли бы с меня подписку о невыезде из города? Тогда я, если так, целый месяц к вам, стало быть, не приеду! С другой стороны, если и не возьмут подписки о невыезде, то все равно, если не получу деньги в субботу (как я писал тебе) и, стало быть, не выеду, то и в следующую субботу нельзя будет выехать, потому что тогда наступит срок ареста. И потому надо во что бы ни стало настоять на получении денег в субботу. А не знаю, удастся ли? Кроме 1000 мелких хлопот надо изо всех сил всю неделю работать, писать, чтобы к пятнице все сдать и управиться. И потому с сей минуты мне предстоит дня три сущей каторги.
Ты хорошо делаешь, что ходила в театр. Довольно ли денег? У меня выходят ужасно на редакцию. Сам очень лишнего не трачу. Был у Кашпиревых дня три тому. Его нога хуже, а Соф<ья> Сергевна в тот день, получив взаймы откуда-то 220 р., п_о_т_е_р_я_л_а их в Гостином дворе, так что дома у них ни гроша. И в_с_е э_т_о п_р_а_в_д_а. Деньги же 220 р. предназначались на уплату процентов за долг в 2000 одному кулаку, которому они уже три года уплатить не могут. Софья Сер<геев>на при мне плакала, жалея потерянные деньги. Действительно, их положение ужасное, и хоть они принимали меня д_о_н_е_л_ь_з_я радушно, по представь мое-то положение -- сидеть и видеть ее слезы и знать, что должен им 400 руб.
Цалую тебя и детей. Может, очень скоро увидимся. Моих всех мелких хлопотишек не описываю. Нужно ужасно много сделать, чтобы возможно было приехать к вам, так, н<а>прим<ер>, нужно наперед целых 2/3 No уже иметь в составе, чтоб осмелиться отлучиться на 4 дня. -- Вчера был у меня Соловьев,216 воротившийся из-за границы. Мучение мне с этими визитами, да еще с иными редакционными письмами, которых никак нельзя миновать. Был Поляков; в начале июля хочет ехать в Москву и в Тулу. Здесь душно и жарко ужасно. Обнимаю тебя и цалую крепко. Детишек особенно. Поговори им что-нибудь обо мне. До свидания.
Тв<ой> весь Ф. Достоевский .
47. Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ - А. Г. ДОСТОЕВСКОЙ
Петербург. 5 июля <18>73. Четверг.
<В Старую Руссу.>
Милая Аня, пишу тебе вне себя от усталости, ничего не спал. Сегодня утром приехал,217 дорогою мочил дождь. Нашел целых 5 писем, на которые надо немедленно отвечать, все по журналу. Сегодня же должен отсмотреть с переправкой 3 корректуры. Получил довольно любезное письмо от Мещерского, просит у меня извинения, что я за него просижу218 (это, наверно, Филиппов ему передал, которому я передал в свою очередь, что Мещерский слишком небрежно обращается со мною, не изъявив даже сожаления, что я буду сидеть за него). О деньгах пишет как о совершенно решенном деле; а между тем Дмитриевский219 приехал всего только сегодня и прислал мне сам 700 руб. Теперь, голубчик Аня, я как рассчитал, так и ужаснулся: 100 тебе, 100 Печатки <ну>,220 50 жалование Пуцыковичу,221 100 журнального долга Гладкову;222 да мелких расходов (Тришину,223 служанка и проч. руб. 20), да хозяину 50,224 сочти-ка, что остается. И однако, может быть, надо будет поделиться с Ив<аном> Гр<игорьевиче>м, к которому я послал уже письмо, что приехал; в понедельник же расчет за No, который очень дорог (даровые статьи, Филипповские, прекратились). Я же ничего не пишу за хлопотами (зачеркнуто несколько слов), у меня колоссальный дефицит. Но все равно; по крайней мере сию минуту хоть что-нибудь есть. О будущем и думать не хочется: голова кружится, и боюсь припадка.