Итак видишь, Аня, что если не удастся приехать к 15, то, пожалуй, и до августа не удастся! Я сижу и просто в отчаянии. А между тем надо н_е_п_р_е_м_е_н_н_о писать статью.233 Суди о моем положении. И вот получил твое письмецо и так захотел к вам. Милые вы мои, не могу я с вами врозь жить. А между тем надо. Чтоб ч<ерт> взял мое положение!
[Вчера] В воскресение приходила ко мне Анна Николавна, расспрашивала о тебе и посидела часок. У них там тоже хлопоты: денег страшно тонко, все заложено, за вещи страшно мало дают, маленький все кричит, а служанки грубят и не слушают. Ив<ан> Гр<игорьеви>ч в отчаянии, главное, потому, что откладывается его отъезд искать имение. Стало быть, сильно же он верует, что непременно и скоро получит, но его вера может и не сбыться.234 А если сбудется, то тотчас же, должно быть, уедет, так что нам, например, серьезно и переговорить нельзя будет с ним насчет займа. К тому же, должно быть, ему вексель дадут, а деньги мизерные.
Я уже не хожу обедать в трактиры, а готовлю дома. Александра готовит не совсем скверно, и, кажется, все-таки выйдет дешевле. Посмотрю и погляжу дальше.
Тришины приезжали ко мне и пили кофей. Жаловались на Пашу, были ужасно вежливы и любезны, получили проценты и уехали.
В воскресение я ходил в Летний сад на иллюминацию. Но мне до того стало скверно и тоскливо, что я не дошел и до средины сада, повернул домой и прошел пешком. Правда, проиграл рубль в лотерею, но и только. Анна же Николавна опять что-то выиграла.
Кроме этого никуда не ходил и никого, кроме сотрудников да Пуцы-ковича, не видал. Вместо того чтоб писать, вот уже второй вечер читаю статьи, накопившиеся в Гражданине. Эту работу ставят ни во что. А что она стоит, сколько берет времени, доводит до одурения и отупения. Решительно, я становлюсь совсем злым.
Милый мой голубчик, если ты отдашь рублей 50 хозяину, то довольно ли у тебя останется? И вообще уведомляй меня чаще и об деньгах заранее, чтоб я мог приготовиться и как-нибудь перехватить. -- Впрочем, теперь все надежды, что Ив<ан> Г<ригорьеви>ч получит. Если же его надуют, то и мы провалимся.
Ну а что я б_е_з т_е_б_я-т_о буду, если недели три-четыре придется не увидать? Друг мой, не знаешь ты, как я тебя люблю. (Зачеркнута одна строчка). Но что об этом. Крепко обнимаю тебя и цалую (хотя эти поцалуи в письме ничего не стоят). Повторяю, я без вас жить не могу.
Детишек цалую бесконечно. Говори с Любой обо мне, говори, что я очень скоро приеду и гостинцев привезу и пишу, что люблю ее очень и по ней тоскую. Боюсь, чтобы Федя не забыл меня совсем. Напоминай и ему. Ведь, ей богу, если я месяц не приеду, он меня и не узнает! Цалуй их и люби. Да слушай, Аня: если чуть-чуть, лишь только чуть-чуть ты нездорова -- сейчас пиши. Иначе я надумаюсь и намучаюсь. Пиши чаще.
Я было уже хотел ехать в пятницу на почту, чтобы отослать 100 р. Отцу Ивану, как пришел Ив<ан> Г<ригорьеви>ч, я и попросил его отослать, потому что дел был полон рот. Прощай, обнимаю всех вас, а тебя пуще всех.