И Лебедев лукаво приложил палец к лбу.
— А теперь вы их опять свели?
— Сиятельнейший князь, как мог… как мог я не допустить?
— Ну, довольно, я сам всё узнаю. Скажите только, где теперь она? У него?
— О, нет! Ни-ни! Еще сама по себе. Я, говорит, свободна, и знаете, князь, сильно стоит на том, я, говорит, еще совершенно свободна! Всё еще на Петербургской, в доме моей свояченицы проживает, как и писал я вам.
— И теперь там?
— Там, если не в Павловске, по хорошей погоде, у Дарьи Алексеевны на даче. Я, говорит, совершенно свободна; еще вчера Николаю Ардалионовичу про свою свободу много хвалилась. Признак дурной-с!
И Лебедев осклабился.
— Коля часто у ней?
— Легкомыслен и непостижим, и не секретен.