— Я люблю Гаврилу Ардалионовича… — проговорила она скороговоркой, но чуть слышно и еще больше наклонив голову.
— Это неправда. — проговорил князь тоже почти шепотом.
— Стало быть, я лгу? Это правда; я дала ему слово, третьего дня, на этой самой скамейке.
Князь испугался и на мгновение задумался.
— Это неправда, — повторил он решительно, — вы всё это выдумали.
— Удивительно вежливо. Знайте, что он исправился; он любит меня более своей жизни. Он предо мной сжег свою руку, чтобы только доказать, что любит меня более своей жизни.
— Сжег свою руку?
— Да, свою руку. Верьте, не верьте — мне всё равно.
Князь опять замолчал. В словах Аглаи не было шутки; она сердилась.
— Что ж, он приносил сюда с собой свечку, если это здесь происходило? Иначе я не придумаю…