— Вчера? Утром вчера? Когда вчера? Пред музыкой или после?
— После; вечером, в двенадцатом часу.
— А-а, ну, коли Рогожин… А знаете, о чем она пишет, мне в этих письмах?
— Я ничему не удивляюсь; она безумная.
— Вот эти письма (Аглая вынула из кармана три письма в трех конвертах и бросила их пред князем). Вот уже целую неделю она умоляет, склоняет, обольщает меня, чтоб я за вас вышла замуж. Она… ну да, она умна, хоть и безумная, и вы правду говорите, что она гораздо умнее меня… она пишет мне, что в меня влюблена, что каждый день ищет случая видеть меня, хоть издали. Она пишет, что вы любите меня, что она это знает, давно заметила, и что вы с ней обо мне там говорили. Она хочет видеть вас счастливым; она уверена, что только я составлю ваше счастие… Она так дико пишет… странно… Я никому не показала писем, я вас ждала; вы знаете, что это значит? Ничего не угадываете?
— Это сумасшествие; доказательство ее безумия, — проговорил князь, и губы его задрожали.
— Вы уж не плачете ли?
— Нет, Аглая, нет, я не плачу, — посмотрел на нее князь.
— Что же мне тут делать? Что вы мне посоветуете? Не могу же я получать эти письма!
— О, оставьте ее, умоляю вас! — вскричал князь: — что вам делать в этом мраке; я употреблю все усилия, чтоб она вам не писала больше.