— Я его выгоню! — так и рявкнул Ганя, как будто обрадовавшись сорвать досаду.
— И тогда он пойдет опять нас повсеместно срамить, как вчера.
— Как, как вчера? Что такое: как вчера? Да разве… — испугался вдруг ужасно Ганя.
— Ах, боже мой, разве ты не знаешь? — спохватилась Варя.
— Как… так неужели правда, что он там был? — воскликнул Ганя, вспыхнув от стыда и бешенства: — боже, да ведь ты оттуда! Узнала ты что-нибудь? Был там старик? Был или нет?
И Ганя бросился к дверям; Варя кинулась к нему и схватила его обеими руками.
— Что ты? Ну, куда ты? — говорила она: — выпустишь его теперь, он еще хуже наделает, по всем пойдет!..
— Что он там наделал? Что говорил?
— Да они и сами не умели рассказать и не поняли; только всех напугал. Пришел к Ивану Федоровичу, — того не было; потребовал Лизавету Прокофьевну. Сначала места просил у ней, на службу поступить, а потом стал на нас жаловаться, на меня, на мужа, на тебя особенно… много чего наговорил.
— Ты не могла узнать? — трепетал как в истерике Ганя.