— Позор! — громко прошептала Лизавета Прокофьевна.
— С ума сошла! — так же громко прошептала Александра.
— Состояние… то-есть, деньги? — удивился князь.
— Именно.
— У меня… у меня теперь сто тридцать пять тысяч, — пробормотал князь, закрасневшись.
— Только-то? — громко и откровенно удивилась Аглая, нисколько не краснея: — впрочем, ничего; особенно если с экономией… Намерены служить?
— Я хотел держать экзамен на домашнего учителя…
— Очень кстати; конечно, это увеличит наши средства. Полагаете вы быть камер-юнкером?
— Камер-юнкером? Я никак этого не воображал, но… Но тут не утерпели обе сестры и прыснули со смеху. Аделаида давно уже заметила в подергивающихся чертах лица Аглаи признаки быстрого и неудержимого смеха, который она сдерживала покамест изо всей силы. Аглая грозно было посмотрела на рассмеявшихся сестер, но и секунды сама не выдержала, и залилась самым сумасшедшим, почти истерическим хохотом; наконец вскочила и выбежала из комнаты.
— Я так и знала, что один только смех и больше ничего! — вскричала Аделаида: — с самого начала, с ежа.