— Ну, уж известно. И жениться так стыдно?
— Очень стыдно.
— Ну так знайте ж, что я женюсь, и теперь уж непременно. Еще давеча колебался, а теперь уж нет! Не говорите! Я знаю, что вы хотите сказать…
— Я не о том, о чем вы думаете, а меня очень удивляет ваша чрезвычайная уверенность…
— В чем? Какая уверенность?
— В том, что Настасья Филипповна непременно пойдет за вас, и это всё это уже кончено, а во-вторых, если бы даже и вышла, что семьдесят пять тысяч вам так и достанутся прямо в карман. Впрочем, я, конечно, тут многого не знаю.
Ганя сильно пошевелился в сторону князя.
— Конечно, вы всего не знаете, — сказал он, — да и с чего бы я стал всю эту обузу принимать?
— Мне кажется, что это сплошь да рядом случается: женятся на деньгах, а деньги у жены.
— Н-нет, у нас так не будет… Тут… тут есть обстоятельства… — пробормотал Ганя в тревожной задумчивости. — А что касается до ее ответа, то в нем уже нет сомнений, — прибавил он быстро. — Вы из чего заключаете, что она мне откажет?