— Моя хозяйка уехала из Петербурга.
— Домна Саввишна? Неужели?.. Добрая, истинно благородная старушка! Знаете ли? Я чувствовал к ней почти сыновнее уважение. Что-то возвышенное прадедовских лет светилось в этой почти отжившей жизни; и, глядя на нее, как будто видишь перед собой воплощение нашей седой, величавой старинушки… то есть из этого… что-то тут, знаете, этак поэтическое!.. заключил Ярослав Ильич, совершенно оробев и покраснев до ушей.
— Да, она была добрая женщина.
— Но позвольте узнать, где вы теперь изволили поселиться?
— Здесь, недалеко, в доме Кошмарова.
— Я с ним знаком. Величавый старик! Я с ним, смею сказать, почти искренний друг. Благородная старость!
Уста Ярослава Ильича почти дрожали от радости умиления. Он спросил еще рюмку водки и трубку.
— Сами по себе нанимаете?
— Нет, у жильца.
— Кто таков? Может быть, я тоже знаком.