18 Упоминаемое факсимиле -- подпись-автограф Достоевского с указанием под нею печатным шрифтом дат рождения и смерти писателя; воспроизведено И. И. Поповым в книге "Минувшее и пережитое. Воспоминания за 50 лет" (Л., 1924, с. 271); см. также: Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников, т. II. М., "Худож. лит-ра", 1964, с. 429
19 Каренина (урожд. Достоевская) Варвара Михайловна (1822--1893), сестра Ф. М. Достоевского.
20 См. примеч. 9 к письму 2.
5
Е. А. Рыкачева -- Д. И. и А. М. Достоевским
С.-Петербург, Февраля 2-го 1881, вечер 1
<...> Сегодня мы с Сашею2 свиделись в первый раз после печального события -- смерти дорогого дяди; всё это произвело на нас тяжелое, подавляющее впечатление! Как же! всего неделя прошла, как он заболел; еще в прошлое воскресенье он был весел и выбирал, что ему прочесть для Пушкинского праздника -- в четверг 29-го,3 а 28-го в среду его уже не стало! Я уже описала Вам в прошлом моем письме мои посещения дяди в среду за 4 часа до его смерти и в четверг -- когда я была там утром и вечером на панихиде. Я забыла сообщить Вам в том письме, что все хлопоты в доме приняли на себя 2 дамы, хорошие знакомые Анны Григорьевны, именно M-lle Кашпирева,4 которая действительно приносила пользу, и M-me Аверкиева,5 которая только суетилась и все путала. Анна Григорьевна все время была в каком-то ужасном состоянии отупения, -- зато Лиля точно переродилась, -- каждый венок, приносимый на гроб отца, доставлял ей много радости, она с блестящими глазами обращалась несколько раз ко мне: "Смотрите, смотрите, как украшают моего дорогого папочку!" В пятницу я целый день не была ни на одной панихиде, на меня очень подействовало это горе, которого я была свидетельницей. Было ужасно тяжело! В этот день у нас обедала Соня Сташевская6 и Саша, и они втроем с Мишею отправились вечером на панихиду, после которой Миша и Саша оставались еще там довольно долго, и Миша был избран распорядителем первой группы депутатов. Приехали они домой в этот день очень поздно. На другой день с утра (в субботу) мы с Мишей отправились в квартиру покойного дяди; Миша встал у Кузнечного переулка и принялся расставлять депутации своей группы и венки. Я прошла в квартиру. Там я застала уже Сашу. Анна Григорьевна была пободрее. Я пошла поклониться дяде и увидала, что тело его уже начало разлагаться -- его не бальзамировали, так как это оказалось очень дорого и взяло бы много времени. Гроб его был украшен массою цветов, -- право, можно было позабыть, что теперь январь, а не июнь или июль; у гроба я встретила родных дяди и наших тоже, -- как-то Владиславлевых,7 Александру Мих<айловну>,8 Веру Михайловну,9 тут же были и все писатели, и Победоносцев.10 Так как в комнате этой было очень жарко, то мы с Сашею вышли из нее (это его кабинет) и отправились в столовую, где нам поручили наклеивать марки на "Дневник писателя", для рассылки его городским подписчикам. Анна Григорьевна передала нам 4 номера для Саши, нас, Савостьяновых11 и Вас; все эти номера теперь у Саши, и он доставит один из них Вам на днях. Когда мы покончили с этим делом, пора было уже идти к гробу; мы надели все шубы, совершена была небольшая лития и тело дяди вынесли из того кабинета, где он так усиленно занимался в последние дни. Слезы у всех текли из глаз. Как только гроб вынесли на улицу, его окружили ряды венков. Вслед за гробом шла Анна Григорьевна; ее вел Григорович. С нею рядом -- дети, затем мы с Сашею и другие родные. Не буду описывать Вам шествия -- оно известно Вам из письма Миши и из газет; в "Новом времени" это все подробно и слезно описано.12 Когда мы пришли к воротам церкви, гроб встретило духовенство, но тут началась такая ужасная толкотня и давка, что Анна Григорьевна с детьми и мы едва пробрались в церковь. Здесь была отслужена лития, по окончанию которой мы с Анной Григорьевной сели на скамейку и рассматривали, как развешивали венки. Некоторые из них были великолепны. Когда толпа в церкви немного поредела, мы вышли из церкви и зашли посмотреть могилу. Она была между памятниками Жуковского и Карамзина. Затем мы усадили Анну Григорьевну в карету, Саша отправился к себе, а мы с Мишею домой. Вечером Миша ходил за билетами для всей группы в квартиру покойного дяди и затем развез эти билеты по назначению;13 возвратился в 1-м часу ночи. Саша тоже в этот вечер ездил развозить билеты. В воскресенье мы выехали из дома очень рано, потому что Мише, как распорядителю, надо было быть в церкви пораньше. Церковь была великолепно украшена венками, которые шпалерами держали депутаты; за ними стояла публика, и перед венками у гроба было оставлено место для родных. Я стояла рядом с Анною Григорьевною, и Лиля была на моем попечении. По окончании панихиды Янышев сказал речь,14 и затем гроб понесли. Саша был в числе несущих, Миша взял Анну Григорьевну под руку, но не успели мы еще выйти из церкви, как масса народа сдушила нас и разделила всех; детей -- Лилю15 и Федю16 -- кто-то взял на руки, а Анну Григорьевну какими-то судьбами увлекли с толпой -- она была почти в бессознательном состоянии; беспорядок этот произошел оттого, что монахи пустили много народа без билетов, вследствие этого почти все родные -- кроме Анны Григорьевны, детей и Саши -- не попали к могиле. В том числе была и я. Меня течением толпы увлекло от Миши, и уже долго спустя мы нашли друг друга; так как я стояла близ ограды, то слышала некоторые из речей,17 но ничего не видела; что мне очень не понравилось -- так это то, что после каждой речи аплодировали. В толпе я видела Александру Михайловну и тетушку Варвару Михайловну,18 но не могла говорить с ними. Когда гроб опустили в землю и речи окончились, толпа опять хлынула из-за ограды с криками: "Дайте пройти семье Федора Михайловича!" Тут мне как-то удалось проскользнуть и соединиться со своими; Анну Григорьевну посадили в карету с детьми. Саша отправился домой отдохнуть, я тоже, а Миша поехал за Андреевым, чтобы вместе ехать к Менделееву, как это было условлено.19 Я же тоже поехала домой. Только около 6-ти часов Миша был дома и мы сели за обед. Вечером мы легли спать очень рано. Сегодня с утра встали свежими и бодрыми. Я приписала несколько строк в письме, которое написал Вам Миша, и отправилась на Петербургскую к Александре Михайловне, чтобы захватить дома тетушку Варвару Михайловну и взять ее к нам. Прислуга сказал мне, что она дома, но когда я взошла в комнату, ко мне вышла Александра Михайловна и встретила очень любезно; тут же была и тетушка Вера Михайловна. Тетушка Варвара Михайловна ушла уже к Анне Григорьевне. Я очень сожалела, что не застала ее, уж очень хочется ее видеть. Я передала ей наш адрес. Посидела я у Александры Мих<айловны> минут с 20-ть; все время говорили о покойнике дяде. Затем я ушла; завтра жду к нам тетушку Варвару Мих<айловну>. Возвратилась я домой около 4-х часов; затем пришел Саша и мы вместе обедали; темою разговора служило печальное событие. На днях я думаю побывать у Анны Григорьевны...
3 февр<аля>, 12 ч. дня.
Только было хотела запечатать это письмо, дорогие папа и мама, как пришла тетушка Варвара Михайловна, она посидела у меня с часок, закусила, напилась чаю и поехала прямо на железную дорогу. Я очень рада, что она побывала у нас. Она такая милая и симпатичная. Она просила кланяться Вам. Теперь до свидания, дорогие папа и мама, целую Вас крепко. Завтра рассчитываю получить письмо от Вас.
Обнимаю Вас, Ваша Женни.