Генерал вздергивает голову и находится в чрезвычайном недоумении.
-- Су-хо-ща-вые, а именье женино, от Га-ру-ни-ных. Она у-рож-денная Га-ру-ни-на.
-- А! -- радуется генерал. Он видимо доволен тем, что "она Гарунина". Он теперь понимает.
-- Добрейший, кажется, человек, -- с жаром восклицает он... -- Я его знал... то есть я именно думал здесь познакомиться... благороднейший человек!
-- Добрейший человек, ваше превосходительство, добрейший! и знаете, именно как вы изволили сейчас определить: "добрейший-с!"-- горячо ввязывается развязный человечек со второй ступеньки, и неподдельный восторг сияет в глазах его. Он осанисто озирается на пассажиров и чувствует себя нравственно выше всех нас остальных на палубе.
Этого уже совершенно не выдерживает европейский господин, скитающийся "около разговора". Увы, тут даже целый фатум!
-----
В том, главное, фатум, что супруга его, "высшая дама", когда-то еще в девицах была чуть не подругой супруги "хозяина губернии", урожденной С--й, и тогда еще тоже девицы. "Высшая дама" -- тоже чья-то "урожденная" и тоже причисляет себя к существам несколько высшего типа, чем супруг ее. Вступая давеча на пароход, она отлично знала, что хозяйка губернии тоже поедет на пароходе, и рассчитывала с ней "встретиться". Но увы, они не "встретились", и даже с первого шагу, с первого взгляда обозначилось с необычайною ясностию, что и не могут встретиться! "И всё это из-за несносного этого человека!"
А "несносный этот человек", с своей стороны, слишком хорошо знает бессловные мысли своей супруги и слишком приучился их узнавать в семилетие своего супружества. А между тем и он "в Аркадии рожден". У него здесь, в этой же губернии, в старину было восемьсот даже душ! На выкупные они и проездили все эти семь лет за границей и даже на дубовую рощу (триста десятин-с!), проданную еще три года назад. И вот они теперь возвратились в отечество, даже четыре уже месяца как в отечестве, и едут теперь в развалины своего поместья, сами не зная зачем. Главное, высшая дама, кажется, и знать не хочет, что уже нет более ни выкупных, ни дубовой рощи. Но всего более она раздражена тем, что вот уже они четыре месяца как воротились, а ей всё ни с кем не удается "встретиться". Случай с генеральшей не первый. "И всё из-за него, из-за этого ничтожного человечишка!"
-- Что в том, что у него европейская борода, зато ни значения, ни чинипгка, ни связей! Он ничего не сумел сам выдумать, даже жениться сам не сумел. И как могла я за него выйти. Я бородой прельстилась! Пусть он там говорит, что беседовал с Мил-лем и способствовал низвержению Тьера; ведь за это ему здесь ничего не дадут; да к тому же и врет: если б Тьера низвергал, я бы видела...